{
  "continue_reading": "yes",
  "grip": 4,
  "clarity": 4,
  "humanity": 4,
  "friction": [
    "Похоже, сбита атрибуция реплики: после «Виталик опустил лист.» идёт «— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота», хотя новость явно несёт Орина («Есть дело хуже»), и дальше про Землю говорит она же. При чтении пришлось возвращаться.",
    "Космоса и замкнутости почти не ощущается: есть «третья палуба», «отсеки», «спасательный буксир», но ни разу не дан масштаб корабля, забортная среда или теснота. Сцена читается как подвальная мастерская; «девять месяцев» не страшат, потому что непонятно, где мы и сколько нас."
  ],
  "suggestions": [
    "Развести реплики в сцене объявления аварии: оставить новость за Ориной, а Виталику дать отдельное действие или короткий отклик.",
    "Добавить одну-две физические детали внешнего положения (толщина переборки, холод снаружи, численность экипажа или расстояние до Земли помимо «шесть часов»), чтобы замкнутость читалась как космическая."
  ],
  "understood_ending": "Проверка мастерской закончена: вода в контуре не идёт (поплавок на нуле), а панель рисует «штатный режим», подставляя прогноз вместо измерения, которого нет с 04:49. Женя добился того, что Орина отменила перенос вычислителей и записала осторожную формулировку «Работа охлаждения не подтверждена». Главный сдвиг — подозрение, что и срок «96 часов», и «сорок тонн» происходят из одного и того же отчёта ядра, то есть ничем не подтверждены; герои переходят к проверке воздуха, а бюрократический цикл запросов замкнут сам на себя. Причина поломки не установлена — только её факт."
}