# Miratech-37 / Helix

## Глава первая. Дождь не по расписанию

Женя успел убрать книгу. Распечатанную схему спасти не удалось: вода ударила в верстак, и линии на бумаге поплыли.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

Он поднял схему за сухой угол. На листе ещё можно было различить номер контура. Остальное придётся печатать заново.

— Подержать? — Виталик поставил кружку на край верстака.

Женя передал ему лист. Над дверью ровно светилось: «Конденсатор № 4. Штатный режим».

Орина вошла, держа планшет перед собой. Белые волосы были собраны, на воротнике тёмного жакета блестели капли. Она остановилась перед лужей.

— Схему потом. Есть дело хуже.

Виталик опустил лист. Орина продолжила:

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Он посмотрел на спасённую книгу. Закладка торчала почти в самом конце; что было на последней странице, он вспомнить не мог.

Он выдохнул. Следующий вопрос пришлось начать заново.

— Девяносто… При каких условиях?

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

Женя прочёл число ещё раз. За стеной работал вентилятор. Дождь бил по кожуху. Все эти звуки должны были продержаться девять месяцев.

— Не успеют, — сказал Виталик. Он осторожно положил схему, которую всё ещё держал. — Что у нас здесь работает?

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и вычислители: нужно самим проверить расчёт срока кислорода, пока Земля молчит. Ваш конденсатор зелёный.

Женя посмотрел на воду.

— Здесь мокро.

— Я вижу. Он течёт третью неделю. Что изменилось, кроме размера лужи?

Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

— Пока не знаю.

Она повернула планшет к себе.

— Тогда выясняйте параллельно. Я не могу держать всех без дела, пока мы проверяем каждую лампочку.

— Эту надо проверить до того, как сюда принесут вычислители.

Слова прозвучали громче, чем он хотел. Орина подняла глаза. Женя поправил очки и заставил себя продолжить:

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

Орина посмотрела на план доставки.

— Четыре. Пока остановлю перенос. Если здесь всё исправно, мы потеряем время. Если нет — придётся искать другое место.

Она поставила заявку на паузу.

— Мне нужен ответ. Пусть даже «не знаем». Но с тем, что делать дальше.

Виталик уже прижимал намокшую схему к свету.

— У нас есть ответчик старше ядра. Молчаливый. Тебе понравится.

— Если молчит, ещё не значит, что знает, — сказал Женя.

— Вот поэтому я вас и знакомлю.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

— Мог застрять?

— Мог.

— Ты же оптимист.

— Поэтому и взял фонарь.

Виталик подвёл луч ближе к шкале.

— Ноль мы увидели. Причину пока нет.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Один и тот же узел.

— На панели есть расход, — сказал он. — Посмотрим, откуда.

Для журнала первичных датчиков требовался запрос. Женя набрал номер контура. Орина подошла, заглянула через плечо.

«Расчётное время рассмотрения: 72 часа».

Женя вычел их из девяноста шести. На ответ, по крайней мере, оставалось время возмутиться.

— Аварийный порядок, — сказала она. — Там ниже.

Он открыл аварийный порядок.

«Для приоритетного рассмотрения приложите подтверждение неисправности из журнала первичных датчиков».

Орина молча протянула руку. Женя уступил ей планшет. Она прочла оба сообщения, вернулась к первому и поставила его рядом со вторым.

— Замкнуто, — сказал Виталик. — Хоть где-то герметично.

Орина выдохнула через нос и сохранила оба ответа.

— Отправлю вместе. Ответа тоже ждать не меньше двенадцати часов. Что можно узнать здесь?

Женя открыл сведения под зелёной строкой.

Расход воды: штатный. Обновлено: 05:11.

— Минуту назад, — сказал он. — Значит, датчик…

Ниже было время самого измерения.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— Орина.

Она подошла сразу.

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— То есть ядро врёт?

— Здесь прогноз показан как измерение.

— Женя. Я по этой панели людей распределяю.

Он поднял на неё глаза.

— Знаю. Почему так получилось — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

Виталик перевёл фонарь с расходомера на Женю.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Она изменила заявку. В поле причины палец задержался над словом «неисправность».

— Как написать?

— «Работа охлаждения не подтверждена».

Орина вписала дословно. Женя смотрел на её руки. Она отложила своё решение из-за его вопроса. Теперь ему предстояло довести проверку до конца.

Виталик положил фонарь рядом с трубкой.

— Держи. Я быстро.

Он вышел без кружки. Женя перенёс её на сухой край верстака. Кофе ещё пах кофе, хотя сверху в нём плавали светлые разводы.

— А эти сорок тонн, — сказал он. — Они откуда?

Орина открыла уведомление.

— Отчёт ядра, сводка для экипажа, аварийная карточка. Везде одно число.

Женя показал ей, где открываются сведения о сообщении. Она проверила сводку. Потом карточку.

Источником сводки и карточки оказался один и тот же отчёт — тот самый, который Орина получила первым.

Три подтверждения, с которых Орина начала утро, сократились до одного утверждения. Женя вернулся к строке о кислороде.

— Этот срок тоже из отчёта?

Орина проверила ссылку и кивнула.

— Значит, времени может быть больше?

— Может быть меньше.

Она перестала листать.

— Проверяем воздух. Что тебе нужно?

— Сначала сохрани ссылки и время, — сказал Женя. — Пока не перезаписалось. Потом нужны последние замеры и расчёт, из которого получился срок.

— Начнём здесь. Я останусь.

Он кивнул. На проверку мастерской Женя попросил четыре минуты. На следующий вопрос он срока ещё не знал.

В мастерской стало тихо. Дождь кончился; на кожух упала последняя капля. Женя поднял голову к панели.

«Штатный режим». Обновлено: 05:13.

Женя развернул фонарь обратно к неподвижному поплавку. Орина сохранила отчёт.