{
  "continue_reading": "yes",
  "grip": 4,
  "clarity": 4,
  "humanity": 4,
  "friction": [
    "Реплика «— Хорошо, — сказал Женя. — Тогда ещё одно» идёт сразу после его же «Нет. Это одна труба» и после «— Хорошо» Орины: похоже на сбой атрибуции, на секунду теряешь, кто ведёт разговор.",
    "После «— Не знаю» следом без атрибуции идёт «— Если после сброса что-то осталось без охлаждения...» — по смыслу это Женя, но графически читается как ответ Орины; в плотном техническом диалоге это единственное место, где я сбился."
  ],
  "suggestions": [
    "Поправить атрибуцию спорной реплики на Орину (или добавить ремарку), чтобы ритм «вопрос — честная граница» не ломался.",
    "Дать одну короткую физическую деталь замкнутости вне мастерской — гул вращения, тяжесть переборки, — чтобы корабль ощущался объёмом, а не одной комнатой с лужей."
  ],
  "understood_ending": "Дождь, бывший для Жени постоянным фоном полутора лет, внезапно прекращается — труба сухая, хотя минуту назад текла сильнее обычного. Это читается как второй, более тревожный сигнал: что-то изменилось в системе охлаждения или подачи, и перемена произошла молча, без предупреждения. Панель при этом по-прежнему горит зелёным — то есть приборная картина окончательно разошлась с тем, что люди видят глазами. Никто не комментирует, Орина замирает у двери: пауза перед выходом к щиту, где они впервые попробуют получить собственное число."
}