--- ch01-v15-dialogue
+++ ch01-v18-opus-calibrated
@@ -2,100 +2,196 @@
 
 ## Глава первая. Дождь не по расписанию
 
-Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.
+Дождь в мастерской всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий, аккуратный, будто кто-то тронул ногтем натянутую струну. Первые недели на корабле он из-за этого не спал. Потом привык. Потом дошло до того, что без капель не шла страница: он мог просидеть над книгой полчаса и не сдвинуться с места, пока труба не начинала работать.
 
-Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.
+Сегодня звук был чужой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начались они в пятом часу, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался.
 
-Женя убрал длинные волосы за уши и присел у лужи. Сунул палец. Вода как вода. Он сам не знал, чего ждал.
+Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. Вода шла по стене широкими медленными языками. Там, где обычно темнело только пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее положенного и пах мокрой изоляцией. Этот запах появлялся здесь только тогда, когда что-то шло не так.
 
-— Ты с ней здороваешься? — Виталик вошёл с кружкой, лысина блестела от того же дождя. — Привет, лужа. Ты у нас новенькая.
+Женя заложил страницу пальцем, убрал волосы за уши и присел на корточки. Опустил палец в лужу. Вода как вода. Он сам не знал, чего ждал от пальца.
 
-— Она началась рано.
+— Мне капнуло на голову, — сказал Виталик от двери.
 
-— Мне на голову капнуло. Я решил, что это знак. — Он отхлебнул и поморщился. — Холодный. Кофе, не знак.
+Он стоял с кружкой в одной руке и трогал макушку другой. Лысина блестела.
 
-Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».
+— Четыре года мимо, — сказал он. — А сегодня прицельно.
 
-Дверь открылась, и вошла Орина. Женя не ожидал увидеть её такой в пять утра: белые волосы собраны, тёмный жакет, красная помада проведена ровно, будто на переговоры. Она прошла через лужу, не глядя вниз, и остановилась между ними.
+— Рано началось.
 
-— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.
+— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и не стал обходить лужу, а шагнул прямо в неё, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.
 
-Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.
+Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».
 
-— Меньше девяноста шести при каких условиях? — спросил он.
+Виталик прочитал вслух, медленно, с уважением к каждому слову. Потом посмотрел на свои ботинки.
 
-— Оно сказало «при текущих». Я спросила, какие текущие. Оно сказало «уточняется».
+— Допуск по щиколотку, — сказал он и поставил кружку на верстак точно под каплю.
 
-— А про азот оно сказало один раз или...
+Дверь открылась второй раз. Женя не сразу понял, что его смутило в Орине, а потом понял: она была собрана целиком. Белые волосы убраны, тёмный жакет застёгнут, красная помада проведена ровно, без спешки. В пять утра так не выглядят. Так выглядят перед разговором, который собираются выиграть.
 
-— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.
+Она прошла через лужу, не опустив глаз, и остановилась между ними.
 
-Виталик хмыкнул. Женя не хмыкнул. Он думал про кнопку.
+— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро».
 
-— Ладно. — Орина хлопнула ладонями. — Я не инженер. Я умею собрать людей и заставить их говорить внятно. Говорите внятно. Азот это плохо? Это наш воздух за борт ушёл?
+Виталик открыл рот. Орина подняла ладонь, и он закрыл.
 
-— Нет, — сказал Женя и удивился, как ровно это вышло. — Жидкий азот не равен воздуху. Сорок тонн так не считают.
+— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.
 
-— Тогда почему я должна бояться?
+Кружка Виталика остановилась на полпути ко рту. Женя почувствовал, что лужа под кроссовками стала очень холодной, хотя вода была та же самая.
 
-— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.
+— Меньше девяноста шести при чём? — спросил он.
 
-— Но девяносто шесть часов про воздух.
+— Оно сказало: «при текущих условиях».
 
-— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Это не расчёт, который мы видели. Это фраза.
+— А какие текущие?
 
-Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.
+— Я спросила. Оно сказало: «уточняется».
 
-— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.
+Женя вытер палец о штанину. Ему нужно было сказать это вслух так, чтобы она услышала не страх и не умничанье, а устройство вещи.
 
-Женя посмотрел на него. Именно это он и хотел сказать, только у него оно не складывалось в слова, а у Виталика сложилось в шутку.
+— Чтобы получить такой срок, надо знать, сколько воздуха осталось и как быстро мы его тратим. Нам не показали ни измерений, ни способа расчёта. Только результат.
 
-— Орина, — сказал он. — Эти три сообщения. Число в них одно и то же? Не «около сорока», не «тридцать девять целых»?
+— То есть оно врёт.
 
-Она достала планшет, полистала. Помада на секунду сжалась в ровную линию.
+— Я этого не говорил. Может быть, там честный расчёт. Я говорю только, что мы его никак не можем повторить. Девяносто шесть — это не замер. Это чей-то вывод из цифр, которых у нас нет.
 
-— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.
+Орина смотрела на него несколько секунд.
 
-— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.
+— Мне нужно знать одно, — сказала она. — Бояться или работать.
+
+— Работать.
+
+— Хорошо. — Она достала планшет, но пока не включила. — Тогда дальше. Азот — это что? Это наш воздух ушёл за борт?
+
+— Нет. — Женя удивился, как ровно это вышло. — Жидкий азот не равен воздуху для дыхания. Такой запас мог быть нужен для охлаждения.
+
+— Что охлаждают?
+
+Женя помолчал. Он не любил это место в разговорах — где надо честно сказать, что дыра не в данных, а в тебе.
+
+— Не знаю.
+
+— Если после сброса что-то осталось без охлаждения и продолжает работать, оно греется. Что именно и чем это грозит, мы не знаем. Вот это хуже самой цифры.
+
+— И что будет, когда оно нагреется?
+
+— Назови мне, что там стоит, и я отвечу. — Он поправил очки. — Пока я даже не могу сказать, сколько у нас времени до последствий.
+
+Орина коротко кивнула — так, будто поставила галочку не в планшете, а где-то у себя.
+
+— Теперь сообщения, — сказал Женя. — Про азот оно сказало один раз или несколько?
+
+— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.
+
+Женя подумал про эту кнопку дольше, чем собирался.
+
+— Число в них одинаковое? Не «около сорока», не «тридцать девять и восемь»?
+
+Она всё-таки включила планшет, полистала. Помада на секунду сжалась в ровную линию.
+
+— Ровно сорок. Во всех трёх. И метка времени одна. До секунды.
+
+— Тогда это может быть не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — А одно, которое три раза переодели.
 
 — Может быть?
 
-— Может быть. Я не знаю. Не хочу говорить, что это так, пока не увижу, откуда число пришло физически.
+— Может быть. Я не знаю. Я не хочу говорить «так и есть», пока не увижу, откуда число пришло физически.
 
-— «Физически» это как?
+Виталик поднял кружку и показал её Орине.
 
-— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.
+— Я сейчас три раза скажу, что она полная, — сказал он. — Полнее не станет.
 
-Орина смотрела на него так, будто он сказал что-то очень простое и очень важное сразу. Ему стало неловко, и он поправил очки.
+Орина не улыбнулась, но что-то у неё в лице сдвинулось.
 
-— Ты это умеешь?
+— «Физически» — это как? — спросила она.
+
+Женя встал. Колени затекли.
+
+— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке на этой палубе, за щитом в коридоре.
+
+— И?
+
+— На выводах коробки можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт ядра.
+
+— Чем?
+
+Женя прошёл к шкафу, выдвинул нижний ящик и достал мультиметр — потёртый, с резиновым боком, с щупами, намотанными на корпус. Включил, посмотрел на индикатор батареи, выключил обратно.
+
+— Вот этим. Снимем сигнал с выводов и сравним с показанием того же датчика на экране ядра.
+
+— И что это даст?
+
+— Одно из двух. — Он положил мультиметр на верстак, рядом с кружкой. — Если сойдутся, хотя бы этому датчику пока можно доверять. Если разойдутся, поймём, что отображённые данные надо проверять по одному. Это ещё не проверка кислородного срока.
+
+— А если не сойдутся — узнаем, почему сбросили азот?
+
+— Нет. Это одна труба. Но мы узнаем, где искать дальше.
+
+— Хорошо, — сказал Женя. — Тогда ещё одно. Пока у меня нет своего числа, я не могу обещать, что что-то починю. Я даже не знаю, что сломано. Сначала прибор, потом обещания.
+
+— Это я понимаю лучше, чем ты думаешь. — Орина опять ткнула в планшет. — Параллельно запрашиваю журнал первичных датчиков. Официально. Чтобы потом было чем крыть.
+
+Планшет мигнул. Она прочитала вслух, ровно, без выражения:
+
+— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».
+
+Капля упала в кружку.
+
+— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Успеем прочитать. Если быстро читать.
+
+Орина убрала планшет под мышку.
+
+— Значит, щит. — Она посмотрела на Женю. — Ты это умеешь?
 
 — Виталик умеет лучше.
 
-— Я умею открыть щит, — согласился Виталик. — А объяснить, что мы там увидели, умеет он. Разделение труда, у нас оно традиционное.
+— У нас так, — сказал Виталик. — Я снимаю крышку, он объясняет, что под ней было. Один раз попробовали наоборот. Крышка до сих пор в ящике.
 
-Орина уже тыкала в планшет.
+— Она погнулась, — сказал Женя.
 
-— Запрашиваю доступ к журналу датчиков. Официально. Чтобы было чем крыть.
+— Она сложилась, — сказал Виталик.
 
-Планшет мигнул. Она прочитала вслух, медленно:
+Орина выдохнула через нос — коротко, почти как смех, и сразу убрала это с лица.
 
-— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».
+— Слушайте оба. — Она говорила быстро, и было слышно, что она уже составляет следующий разговор, не этот. — Мне от вас нужно одно измеренное число и честная граница: что оно доказывает и чего не доказывает. Не делайте из догадки вывод. С этим я иду к остальным. Гадать будем потом, вслух и при всех, когда будет на чём.
 
-Капля упала в кружку.
+— Если число будет странное? — спросил Женя.
 
-— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.
+— Тогда скажешь, что оно странное, и скажешь, насколько. — Она уже шла к двери. — Я не инженер. Я умею заставить людей говорить внятно и умею отличить внятное от красивого.
 
-— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.
+Виталик открыл ящик, вытащил отвёртку, подумал и достал ещё фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти.
 
-Женя кивнул. Он заметил, что кивнул раньше, чем успел подумать, что не справится, и это было непривычно.
+— Свет? — спросил Женя.
 
-Виталик уже доставал из ящика отвёртку и фонарь, приговаривая, что фонарь вещь по природе оптимистичная. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.
+— Здесь пахнет мокрой изоляцией. — Виталик проверил большим пальцем кнопку. — Если свет погаснет, я хочу узнать это глазами, а не руками.
 
-Женя задержался на секунду. Что-то было не так, и он не сразу понял, что именно.
+— У него подсветка.
+
+— У него подсветка, — согласился Виталик. — А у тебя память про насосную.
+
+Женя хотел сказать, что это было давно, и не стал.
+
+— Я тогда не знал, куда можно наступать.
+
+— Мы искали выход на ощупь, — сказал Виталик. — Сорок минут, между прочим.
+
+— Двадцать.
+
+— Поэтому фонарь. — Виталик сунул его в карман комбинезона и забрал кружку с верстака.
+
+Орина положила руку на створку двери.
+
+И тут Женя понял, что что-то не так, и не сразу сообразил, что именно.
+
+Он ждал каплю.
+
+Капли не было. Он досчитал до десяти. Потом ещё раз до десяти, медленнее, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.
 
 Дождь кончился.
 
-Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.
+В мастерской было тихо. Женя простоял в этой мастерской полтора года и не слышал её такой ни разу: при нём она капала всегда — в смену, в ночь, в выходной, под его чтение и без него.
+
+Он ждал, что Виталик что-нибудь скажет. Виталик стоял с кружкой и молчал.
+
+Орина не убирала руку с двери.
 
 Панель у двери по-прежнему горела зелёным.