{
  "continue_reading": "yes",
  "grip": 4,
  "clarity": 4,
  "humanity": 4,
  "friction": [
    "«На корабле его знали как ведущего инженера, которому можно доверить любую неисправность» — репутация объявлена напрямую, хотя дальше она и так видна по действиям; начало теряет в доверии.",
    "Ощущение космоса и замкнутости почти не работает: кроме слов «на корабле», «зона вращения» и «Киев, Земля», сцена читается как подвал мастерской — нет ни тяжести/вращения, ни границы борта, ни того, что воздух снаружи отсутствует."
  ],
  "suggestions": [
    "Добавить одну-две телесные детали замкнутости в сцене лужи: как вода ведёт себя при вращении, звук вентиляции, привычка экипажа к постоянному фону — чтобы угроза по кислороду ощущалась физически, а не только как число.",
    "Показать репутацию Жени через реакцию Орины или Виталика (кого позвали первым и почему), убрав прямое авторское пояснение в первом абзаце."
  ],
  "understood_ending": "Течь прекращается сама: труба сухая, а лужа осталась — то есть источник исчез раньше, чем следствие. Это сталкивается с зелёной панелью «штатно» и с тем, что ядро выдаёт итоги без исходных данных, а доступ к первичным датчикам отложен на 72 часа из 96. Трое молча понимают, что экранам верить нельзя, и ускоряют шаг к щиту, чтобы снять собственное, независимое показание мультиметром. Причина сброса азота и связь с кислородом остаются гипотезой."
}