Независимый моделируемый читатель первой главы русской новеллы. Других отзывов, автора и плана ты не знаешь. Это не реальное исследование аудитории. Только чтение: никаких инструментов, файловых изменений, делегирования. Оцени строго, конкретно; не выдумывай недостатки. Цифры 1–5 субъективны: 1 слабо, 3 достаточно, 5 выдающеся. Рекомендации максимум 3, приводи короткие цитаты. Не требуй закончить весь сюжет в первой главе. Верни ТОЛЬКО JSON по схеме, до 350 слов по-русски.
РОЛЬ: Читатель психологической прозы: привязанность к Жене, индивидуальность трёх голосов, подтекст, разумное трение между хорошими людьми, личный выбор героя. Не придумывай биографию.
СХЕМА: {"type": "object", "additionalProperties": false, "required": ["continue_reading", "grip", "clarity", "humanity", "best_moment", "friction", "suggestions", "understood_ending"], "properties": {"continue_reading": {"type": "string", "enum": ["yes", "maybe", "no"]}, "grip": {"type": "integer", "minimum": 1, "maximum": 5}, "clarity": {"type": "integer", "minimum": 1, "maximum": 5}, "humanity": {"type": "integer", "minimum": 1, "maximum": 5}, "best_moment": {"type": "string"}, "friction": {"type": "array", "items": {"type": "string"}, "maxItems": 3}, "suggestions": {"type": "array", "items": {"type": "string"}, "maxItems": 3}, "understood_ending": {"type": "string"}}}
ТЕКСТ:
# Miratech-37 / Helix

## Глава первая. Дождь не по расписанию

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака: тонкий звук, будто ногтем тронули струну. Женя знал время без часов. На корабле его знали как ведущего инженера, которому можно доверить любую неисправность; о том, что в перерывах он прятался здесь с бумажной книгой, знали только свои. Экранов ему хватало за смену. С началом капели он обычно закрывал книгу и уходил читать в соседний отсек: через несколько страниц ровный стук уже не помогал сосредоточиться.

Сегодня капли зазвучали иначе. Они падали реже и тяжелее, с глухим шлепком. К тому же началось всё в пятом часу, когда Женя ещё собирался дочитать главу.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. По стене сочились струйки, а с края трубы падали крупные капли. Там, где обычно темнело лишь пятно на резиновом полу, стояла лужа; в ней дрожал свет ламп. До нижней розетки оставалось меньше ладони.

Женя заложил страницу, убрал волосы за уши и присел. Вода на полу была холодной. Он отодвинул книгу подальше от края верстака.

— Мне капнуло на голову, — сказал Виталик от двери.

Он стоял с кружкой в одной руке и трогал макушку другой. Лысина блестела.

— Всё время мимо, — сказал он. — А сегодня прицельно.

— Рано началось.

— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и шагнул в лужу, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

Виталик прочитал вслух, медленно, с уважением к каждому слову. Потом посмотрел на свои ботинки.

— Допуск по щиколотку, — сказал он и поставил кружку на верстак точно под каплю.

Дверь открылась второй раз. Женя не сразу понял, что его смутило в Орине, а потом понял: она была собрана целиком. Белые волосы убраны, тёмный жакет застёгнут, красная помада проведена ровно, без спешки. В пять утра так не выглядят. Так выглядят перед разговором, который собираются выиграть.

Руководитель миссии прошла через лужу, не опустив глаз, и остановилась между ними.

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

Кружка Виталика остановилась на полпути ко рту. Женя отвёл ногу от лужи и посмотрел на неё снова.

— Меньше девяноста шести часов при каких условиях? — спросил он.

— Я спросила. Оно сказало: «при текущих». Какие именно — «уточняется».

Женя провёл пальцем по мокрому краю верстака и вытер руку о штанину. Нужно было отделить то, что они знали, от того, что ядро предлагало принять на веру.

— Для такого срока нужны хотя бы остаток кислорода, скорость его пополнения и расход. Нам не показали ни исходных измерений, ни расчёта. Только итог.

— То есть оно врёт?

— Я этого не говорил. Может быть, расчёт верный. Но повторить его по тем данным, что у нас есть, нельзя.

Орина взглянула на зелёную панель, потом на воду у розетки.

— Хорошо. Что делаем сначала?

— Измеряем то, до чего можем добраться сами.

Она достала планшет.

— Сброс азота связан с оценкой по кислороду или ядро просто сообщило о двух разных авариях?

— Пока не знаем. Жидкий азот могли использовать для охлаждения. Если после сброса что-то осталось без охлаждения и продолжает работать, оно нагревается. Что именно и чем нам грозит перегрев, я не скажу, пока не увижу схему.

— Схема у тебя есть?

— У меня есть доступ к части оборудования. Этого пока достаточно, чтобы проверить один сигнал.

Орина коротко кивнула.

— Про азот ядро сообщило один раз или несколько? — спросил Женя.

— Три. Отчёт ядра, сводка для экипажа и отдельное оранжевое уведомление. Там была кнопка «понятно». Я нажала, чтобы убрать окно. Кнопки «непонятно» там не было.

— Число в них одинаковое? До десятых, с той же меткой времени?

Она открыла сообщения.

— Ровно сорок. Везде. И метка времени одна, до секунды.

— Значит, это может быть одно сообщение, дважды продублированное. Три экрана ещё не три независимых измерения.

Виталик поднял кружку и показал её Орине.

— Я сейчас три раза скажу, что она полная. Полнее не станет.

Орина посмотрела на кружку, потом на него.

— Где взять число, которое прошло мимо отчёта ядра?

Женя встал. Колени затекли.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке за щитом в коридоре. На выводах можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт.

— Чем?

Женя выдвинул нижний ящик и достал мультиметр — потёртый, с резиновым боком. Включил, проверил батарею, выключил.

— Им. Снимем сигнал, сверим его со шкалой датчика и с показанием на экране. Если числа разойдутся, хотя бы узнаем, что этому экрану нельзя доверять без проверки. Но сколько кислорода осталось, одно измерение температуры не скажет.

— И причины сброса азота тоже?

— Тоже. Зато поймём, с какой стороны начинать поиск.

Орина убрала планшет под мышку.

— Тогда мне нужен ваш замер. А я потребую журнал первичных датчиков.

— До замера я не могу обещать ремонт, — сказал Женя. — Я даже не знаю, что сломано.

— Обещаний не прошу.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

Капля упала в кружку.

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Можно успеть получить разрешение. Если выждать быстро.

Орина спрятала планшет.

— Пойдём к щиту. Виталик, доступ к коробке на тебе?

— Сниму крышку. Женя снимет показание. Когда мы менялись местами, крышка чуть не стала частью вентиляции.

— Это ты её туда запустил, — сказал Женя.

— Зато я быстро понял, что она не летает.

Орина уже шла к двери.

— Мне нужно измеренное число и объяснение, что оно означает. С этим я пойду к остальным.

Виталик взял отвёртку, мультиметр и фонарь. В начале полёта над этим фонарём смеялись: ручной светильник на автономном корабле с умным освещением. Теперь вода подбиралась к розетке, и шутить о нём никто не стал.

— Если свет погаснет, — сказал он, — я хочу увидеть, куда ступаю.

Орина взялась за створку. Женя ждал очередной капли в кружку, но услышал только, как щёлкнул замок двери.

Он обернулся. Труба над верстаком была сухой. Ни капли на фланце, ни струек на стене. Вода на полу ещё стояла, а источник уже исчез.

— Виталик.

Тот посмотрел на трубу. Молча взял кружку с верстака.

Орина рывком открыла дверь и вышла в коридор. Женя схватил книгу, положил на верхнюю полку, подальше от воды, и пошёл за ней. Виталик догнал его у щита; оба прибавили шаг, хотя обычно ни один из них по кораблю не бегал.