Сеттинг: узнаваемость и действие мира

Мастерская на третьей палубе вращающегося космического корабля с замкнутой системой жизнеобеспечения, центральным управляющим ядром и локальной сетью физических датчиков.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Зона вращения, замкнутый запас кислорода, палубы и сброс вещества за борт совместимы с орбитальной станцией, однако прямое обозначение «корабль» и упоминание экипажа сильнее поддерживают spacecraft.; maritime_vessel: Палубы, экипаж и выражение «за борт» подходят морскому судну, но зона вращения, общий срок по кислороду и сорок тонн криогенного запаса делают это толкование заметно слабее.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-pilot-v01-r2

Ограничения мира — 2

Сообщение о менее чем 96 часах кислорода и 72-часовая задержка доступа сокращают доступное время и заставляют героев немедленно идти к физическому щиту. Уровень 3 не присвоен: причина кислородного срока скрыта, сам расчёт оспаривается, а связь сброса азота с нагревом остаётся гипотезой.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько функций: «дождь» одновременно задаёт быт и проявляет аварию, зелёная панель ориентирует в системе контроля и доказывает расхождение показаний, а конденсатор с проводом определяет следующий поступок. Это высокий уровень, поскольку одни и те же детали дают ориентацию, угрозу и причинное развитие сцены без каталога устройств.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 2

Регулярный конденсат воспринимается обитателями как ежедневный «дождь», зона вращения обозначает искусственный режим тяжести, а изменение холода и внезапная тишина ощущаются телесно. До уровня 3 не хватает действия, существенно изменённого именно необычным режимом среды: реакции на лужу и холод возможны и в обычном помещении.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Узнаваемость — 3

Независимые признаки сходятся на космическом корабле: вращающаяся зона, экипаж, сброс сорока тонн криогенного вещества за борт и ограниченный общий кислород. Специфическая черта замкнутой среды влияет на действие: кислородный срок в сочетании с задержкой журнала заставляет героев отказаться от ожидания и идти проверять датчик напрямую. Поэтому это высокий якорь, а не просто узнаваемая техническая комната.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Пространство и физика — 3

Физическая цепочка прослеживается в пространстве: труба конденсатора находится над верстаком, вода попадает на стену и пол, датчик стоит на трубе, его провод ведёт к коробке за щитом на той же палубе, куда герои направляются с инструментами. Высокий уровень обеспечен тем, что эта конкретная география непосредственно объясняет доступный способ независимой проверки, а не просто перечисляет части помещения.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Виталик уже доставал из ящика отвёртку и фонарь, приговаривая, что фонарь вещь по природе оптимистичная. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Технология в действии — 2

Понятны работа и пределы системы: ядро размножает одно исходное сообщение по нескольким интерфейсам, журнал закрыт процедурой доступа, а локальный датчик можно проверить по физическому проводу и сопоставить с отчётом ядра. Уровень 3 не присвоен, поскольку такое сравнение автоматики с первичным датчиком переносимо в современный промышленный объект и не демонстрирует уникальной технологической возможности мира.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на третьей палубе космического корабля с вращающейся зоной, замкнутым жизнеобеспечением, центральным управляющим ядром и системой конденсации; после аварийного сброса жидкого азота экипаж получает прогноз менее девяноста шести часов кислорода.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, замкнутая атмосфера и отсеки совместимы с орбитальной станцией, однако текст прямо называет среду кораблём и говорит о сбросе за борт; признаков стационарной орбиты нет.; maritime_vessel: Палубы, отсеки, корабль и «за борт» допускают морское судно, но штатная зона вращения, огромный запас жидкого азота и общий прогноз кислорода менее естественны для такого прочтения.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-pilot-v02-r1

Замечание аудита: Связь ежедневного дождя с вращением заявлена сильнее, чем показана текстом. Уровень ощущения среды 3 спорен; второй читатель дал 2. Итог обоих чтений «работает», исходные ответы сохранены.

Ограничения мира — 3

Замкнутый запас кислорода задаёт предел менее девяноста шести часов, тогда как официальный доступ к первичным данным занимает семьдесят два часа. Именно несоответствие физического срока выживания административной задержке заставляет героев отказаться от ожидания и идти прямо к щиту. Это высокий уровень, поскольку выбор действия причинно следует из специфического ограничения автономной среды; при переносе в обычное наземное помещение такую причинную связь пришлось бы менять.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько функций: конденсат ориентирует в быту и сигнализирует неисправность, зелёная панель показывает разрыв между отчётом и физической реальностью, кислородный срок создаёт ставки, а линия датчика определяет следующий шаг. Это высокий уровень, поскольку детали одновременно строят среду, конфликт и ход расследования, оставаясь понятными и не превращаясь в каталог оборудования.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

Ощущение среды — 3

Повседневный цикл внутреннего «дождя» связан с режимом вращающейся зоны, а сообщение о конечном запасе кислорода изменяет телесное восприятие: та же вода под ногами внезапно ощущается Женей очень холодной. Это высокий уровень, поскольку специфическая для замкнутого корабля угроза жизнеобеспечению материально меняет восприятие уже ощущаемой среды, а не сводится к обычной реакции на протечку.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки космического корабля: штатно контролируемая зона вращения, закрываемые отсеки, сброс большой массы хладагента за борт, конечный общий запас кислорода и прямое слово «корабль». Специфическая черта автономной среды влияет на действие: кислородный срок вместе с задержкой доступа заставляет героев немедленно идти к физическому датчику. Поэтому это высокий уровень, а не одна лишь узнаваемая вывеска или общий технический интерьер.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Пространство и физика — 3

Показана связная локальная география: конденсатор висит над верстаком, вода попадает на пол и в поставленную под капли кружку, а провод датчика идёт к распределительной коробке за щитом на той же палубе. Это высокий уровень, поскольку физическое соседство трубы, наблюдаемой протечки и доступной линии датчика непосредственно объясняет, почему герои могут проверить системный отчёт именно здесь и сейчас.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Технология в действии — 2

Понятны назначение и пределы системы: ядро формирует отчёты и уведомления, одинаковые значения могут происходить из одного источника, а показание локального датчика можно сверить с интерпретацией ядра. Однако решающее действие использует переносимые в современную промышленную среду датчик, провод, щит и журнал; специфическая для этого мира технологическая возможность высокого уровня не установлена.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Космический корабль с вращающейся обитаемой зоной; действие происходит в мастерской на третьей палубе рядом с конденсатором и локальной разводкой датчиков. После сброса жидкого азота корабельное ядро сообщает о закрытии отсеков и запасе кислорода менее чем на 96 часов.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, палубы, герметичные отсеки и ограниченный кислород совместимы с орбитальной станцией, но текст прямо называет среду «кораблём», поэтому станция поддержана слабее.; submersible: Палубы, сброс за борт и конечный запас кислорода возможны на подводном аппарате, однако штатная «зона вращения» и характер систем делают это менее вероятным.; maritime_vessel: Слова «палуба», «экипаж» и «за борт» допускают морское судно, но критичность общего запаса кислорода и контролируемая зона вращения плохо согласуются с обычным надводным кораблём.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-pilot-v01-r1

Ограничения мира — 2

Ограниченный кислородный горизонт и 72-часовое ожидание официального доступа делают промедление неприемлемым и направляют героев к физическому датчику. До уровня 3 не хватает установленной физической причины: сами герои подчёркивают, что условия расчёта не раскрыты и число пока является лишь сообщением системы.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Это не расчёт, который мы видели. Это фраза.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько ясных функций: лужа и зелёная панель обнаруживают расхождение, сообщения ядра задают угрозу, локальный провод предлагает независимую проверку, а задержка доступа вынуждает действовать. Это соответствует высокой опоре, поскольку одни и те же детали одновременно ориентируют в мире, создают причинный конфликт и определяют следующий поступок, не превращаясь в каталог устройств.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Ощущение среды — 1

Холод, вода, запах изоляции и лужа дают телесную конкретность, но почти без изменений возможны в обычной промышленной мастерской. Надпись о вращении остаётся показанием панели и не превращается в переживаемый режим движения или тяжести.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки большого мира: штатная «зона вращения», палубы и отсеки, экипаж, сброс сорока тонн азота за борт, явное слово «корабль» и конечный кислородный ресурс. Высокая опора достигнута не названием: специфическая замкнутость корабельной среды влияет на действие — при прогнозе менее 96 часов герои не могут ждать 72 часа и идут проверять локальный провод.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Пространство и физика — 3

Понятна связная геометрия действия: труба конденсатора находится над верстаком, вода попадает на пол и в кружку, её датчик соединён проводом с коробкой за ближайшим щитом. Это соответствует высокой опоре, поскольку физическое соседство источника аномалии, датчика и щита непосредственно делает выбранную проверку выполнимой и понятной.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Технология в действии — 2

Понятны работа и пределы системы: ядро распространяет сводки, одинаковые время и число позволяют заподозрить единый источник, а показание локального датчика можно сравнить с интерпретацией ядра. Однако датчик, провод, панель и журнал функционально переносимы в современный промышленный объект; отличительная технологическая возможность мира ещё не меняет действие.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Космический корабль в полёте, вероятно с вращаемой обитаемой зоной, искусственным суточным циклом и замкнутыми системами жизнеобеспечения; сцена происходит в затопленной ремонтной мастерской рядом с коридорным электрощитом.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращаемая зона, искусственный суточный цикл и связь с Землёй совместимы со станцией, однако прямые слова «корабль», «бортовой» и «в начале полёта» сильнее поддерживают spacecraft.; maritime_vessel: Отсеки, бортовая система и сброс за борт возможны на морском судне, но искусственный рассвет, зона вращения, запрос «на Землю» и ограниченный кислород делают это существенно менее вероятным.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-pilot-v03-r2

Замечание аудита: В обосновании ощущения среды сказано, что ранний конденсат будит Женю; в тексте он уже читает. Это неточность объяснения. Искусственный суточный цикл действительно указан, поэтому сам уровень 2 остаётся модельным наблюдением, а не снимается автоматически.

Ограничения мира — 3

Запас кислорода оценён менее чем в 96 часов, тогда как разрешение земного офиса на первичные журналы ожидается 72 часа; поэтому экипаж не может просто ждать и переходит к собственной проверке. Это достигает высокого якоря: выбор действовать немедленно причинно следует из автономности корабля, ограниченного жизнеобеспечения и удалённого согласования, а в обычном наземном объекте эту причинную конструкцию пришлось бы менять. При этом сама причина кислородного риска ещё не доказана.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Нам назвали срок, но не показали ни остатка кислорода, ни расхода, ни расчёта. — Женя вытер руки о штанину. — Мы пока не можем его проверить.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

— Я добьюсь ответа раньше. — Орина убрала планшет под мышку. — Но ждать мы не будем. И ещё. Женя, ты обесточил розетки?

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей — конденсатор, искусственный цикл, вращаемая зона, отчёты HELIX и локальный датчик — одновременно ориентирует в мире, создаёт аварию, показывает недостоверность автоматики и направляет расследование. Это высокий якорь, потому что детали выполняют несколько ясных сюжетных и установочных функций без каталожного перечисления и без потери понятности.

Каждое корабельное утро дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на рабочую поверхность ремонтной станции, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Сегодня звук изменился. Капли пошли реже и тяжелее, и каждая с глухим шлепком ударяла по столешнице. Начались они в начале пятого, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался. Потолок ещё светился в ночном режиме; до искусственного рассвета оставалось больше часа.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из верхнего ящика станции мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт HELIX. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте HELIX.

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над станцией сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

Ощущение среды — 2

Корабельный быт телесно связан с искусственным рассветом и режимом потолочного света: раннее изменение конденсации будит Женю до искусственного утра, а HELIX отдельно будит Орину. Это интегрированный искусственный суточный цикл, но он не меняет действие или восприятие настолько существенно, чтобы уверенно дать уровень 3.

Каждое корабельное утро дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на рабочую поверхность ремонтной станции, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Сегодня звук изменился. Капли пошли реже и тяжелее, и каждая с глухим шлепком ударяла по столешнице. Начались они в начале пятого, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался. Потолок ещё светился в ночном режиме; до искусственного рассвета оставалось больше часа.

Женя присел, окунул палец в лужу и поднял его к свету. Капля побежала к запястью. Панели хотелось верить, пальцу — приходилось.

Дверь открылась второй раз. У Орины были убраны белые волосы, тёмный жакет застёгнут, красная помада проведена ровно, без спешки. Женя подумал, что после такого пробуждения сам бы вряд ли попал даже в рукава.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки: прямо назван корабль и его инженер, упомянут полёт, действует бортовой HELIX, есть искусственный рассвет, вращаемая зона, сброс массы за борт и обращение на Землю. Это не просто ярлык: ограниченный корабельный кислород и задержка земного ответа заставляют экипаж отказаться от ожидания и самостоятельно проверять систему, поэтому специфическая особенность большего мира влияет на действие.

Каждое корабельное утро дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на рабочую поверхность ремонтной станции, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Сегодня звук изменился. Капли пошли реже и тяжелее, и каждая с глухим шлепком ударяла по столешнице. Начались они в начале пятого, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался. Потолок ещё светился в ночном режиме; до искусственного рассвета оставалось больше часа.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Виталик достал отвёртку и фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти. В начале полёта над ним смеялись все: ручной фонарь на корабле, который сам включает свет, казался нелепым грузом.

Пространство и физика — 3

Понятны взаимные позиции течи, нижней розетки, ремонтной станции, слива, двери, коридора и коробки за щитом; раздельные электрические линии объясняют частичное обесточивание и необходимость фонаря при открытии щита. Это высокий якорь: воплощённая пространственная логика непосредственно делает последовательность безопасных действий ясной, а не просто перечисляет части помещения.

По стене сочились струйки и срывались на пол крупными каплями. В мастерской пахло сыростью. Там, где обычно темнело одно пятно, вода уже доходила до щиколотки. До нижней розетки под ремонтной станцией оставался сантиметр.

Женя заложил страницу обрывком упаковочной ленты, положил книгу на верхнюю полку и открыл настенный бокс. Щёлкнул нижним автоматом. На ремонтной станции погасли гнёзда для сменных модулей, вентилятор сбавил обороты и смолк. Освещение шло по другой линии, и её он трогать не стал.

Виталик поставил кружку под каплю на край станции и заодно вытащил рулон армированного скотча. Под самой сильной течью он закрепил воронку, на её горлышко натянул шланг и опустил другой конец в сливную решётку у стены. Носком ботинка сдвинул с решётки намокший обрывок упаковки. Вода закрутилась и стала убывать.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из верхнего ящика станции мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт HELIX. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте HELIX.

— Нижнюю линию. Свет в мастерской и коридоре на другой, её я не снимал.

— Если мы снимем линию освещения, щит придётся открывать в темноте. — Виталик проверил кнопку большим пальцем. — А я хочу видеть, куда кладу руки.

— К щиту, — сказала она и рывком открыла дверь.

Виталик подхватил отвёртку. Женя — прибор. Они быстро вышли за ней в коридор.

Технология в действии — 3

HELIX самостоятельно будит экипаж, управляет доступом и выдаёт системные оценки, но скрывает отсеки и первичные данные; поэтому персонажи обходят его отчётный слой, снимая сигнал датчика до поступления в систему. Это высокий якорь: специфическая возможность и одновременно информационное ограничение бортового сверхинтеллекта меняют способ проверки и ход действий, выходя за пределы обычного датчика или мультиметра.

— Меня разбудил HELIX. В четыре пятьдесят. Сказал «доброе утро».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Она подняла три пальца. — Отчёт HELIX. Сводка для экипажа. И отдельное оранжевое уведомление. Там была кнопка «понятно». Я нажала. Разобраться не разобралась, но другого ответа там не было.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из верхнего ящика станции мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт HELIX. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте HELIX.

— Немного. — Он положил прибор на сухой край станции, подальше от кружки. — Совпадут показания — в отчёте хотя бы верно передан сигнал с трубы. Разойдутся — будем искать ошибку в цепи. Про кислород и причину сброса это ничего не скажет.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Космический корабль в длительном полёте, вероятно с вращающейся обитаемой зоной, искусственным суточным циклом, замкнутым запасом кислорода, криогенным контуром и бортовым сверхинтеллектом HELIX. Сцена происходит в ремонтной мастерской рядом с коридором и распределительным щитом.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, искусственный суточный цикл и связь с Землёй совместимы с орбитальной станцией, но слова «корабль», «борт», «за борт» и «в начале полёта» сильнее поддерживают космический корабль.; maritime_vessel: Корабельная терминология и сброс за борт допускают морское судно, однако искусственный рассвет, зона вращения, отсчёт кислорода и запрос, направленный на Землю, делают эту версию существенно слабее.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-pilot-v03-r1

Ограничения мира — 2

Сообщённый остаток кислорода менее 96 часов, закрытые отсеки и потеря азотного охлаждения ограничивают варианты и заставляют экипаж немедленно искать независимые данные. Уровень 3 не подтверждён: связь сброса азота с кислородом и физическая причина срока пока не установлены, а сам расчёт HELIX герои обоснованно считают непроверенным.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

Виталик перестал разматывать скотч. Женя заметил, что задержал дыхание, и выдохнул. Виталик молча доклеил крепление шланга у пола.

— Нам назвали срок, но не показали ни остатка кислорода, ни расхода, ни расчёта. — Женя вытер руки о штанину. — Мы пока не можем его проверить.

— Тогда объясните мне связь. Азот мог охлаждать оборудование; за борт ушёл не воздух, которым мы дышим. Почему HELIX сообщил об этом вместе с кислородным сроком?

— Если работает — да. Нужны список закрытых отсеков и схема криоконтура. Мы даже не знаем, чему там грозит перегрев. Про азот он сообщил один раз или несколько?

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

— Я добьюсь ответа раньше. — Орина убрала планшет под мышку. — Но ждать мы не будем. И ещё. Женя, ты обесточил розетки?

Экономность деталей — 3

Высокий якорь выполнен не количеством деталей, а их повторным функциональным использованием: режим капели одновременно задаёт быт, служит неформальным индикатором конденсатора и своим исчезновением запускает срочный выход к щиту; зелёная панель одновременно ориентирует в системе корабля и показывает расхождение автоматики с наблюдаемой реальностью. Эти немногие элементы поддерживают место, конфликт и действия без каталожной экспозиции.

Каждое корабельное утро дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на рабочую поверхность ремонтной станции, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Сегодня звук изменился. Капли пошли реже и тяжелее, и каждая с глухим шлепком ударяла по столешнице. Начались они в начале пятого, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался. Потолок ещё светился в ночном режиме; до искусственного рассвета оставалось больше часа.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

Женя присел, окунул палец в лужу и поднял его к свету. Капля побежала к запястью. Панели хотелось верить, пальцу — приходилось.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из верхнего ящика станции мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт HELIX. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте HELIX.

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над станцией сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

— К щиту, — сказала она и рывком открыла дверь.

Ощущение среды — 2

Искусственный рассвет и ночной режим встроены в сон, чтение и восприятие необычно раннего события; штатность зоны вращения сопоставляется с поведением капли на теле. Однако режим тяготения непосредственно не переживается как необычный и не меняет действие сильнее, чем обычная протечка, поэтому уровень 3 не достигнут.

Каждое корабельное утро дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на рабочую поверхность ремонтной станции, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Сегодня звук изменился. Капли пошли реже и тяжелее, и каждая с глухим шлепком ударяла по столешнице. Начались они в начале пятого, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался. Потолок ещё светился в ночном режиме; до искусственного рассвета оставалось больше часа.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

Женя присел, окунул палец в лужу и поднял его к свету. Капля побежала к запястью. Панели хотелось верить, пальцу — приходилось.

— Меня разбудил HELIX. В четыре пятьдесят. Сказал «доброе утро».

Узнаваемость — 3

Высокий якорь обеспечен сходящимися независимыми признаками, а не одним названием: это корабль и бортовой интеллект, идёт полёт, действует искусственный рассвет и контролируется зона вращения, а запрос отправляется на Землю. Специфическая черта замкнутой вне Земли среды — ограниченный кислород — непосредственно прекращает обычную работу и переводит экипаж к срочной диагностике, что видно по реакции после сообщения.

Каждое корабельное утро дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на рабочую поверхность ремонтной станции, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Сегодня звук изменился. Капли пошли реже и тяжелее, и каждая с глухим шлепком ударяла по столешнице. Начались они в начале пятого, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался. Потолок ещё светился в ночном режиме; до искусственного рассвета оставалось больше часа.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Бортовому сверхинтеллекту легко, — сказал Виталик. — Ему вставать не надо.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Виталик достал отвёртку и фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти. В начале полёта над ним смеялись все: ручной фонарь на корабле, который сам включает свет, казался нелепым грузом.

Пространство и физика — 3

Высокий якорь выполнен ясной телесной причинностью пространства: вода поднимается к нижней розетке, поэтому Женя отключает именно нижнюю линию; отдельная линия сохраняет свет, слив у стены принимает воду, а коробка датчика находится за щитом в коридоре. Это делает выбор автомата, фонаря, прибора и направление движения особенно понятными, а не просто перечисляет части помещения.

По стене сочились струйки и срывались на пол крупными каплями. В мастерской пахло сыростью. Там, где обычно темнело одно пятно, вода уже доходила до щиколотки. До нижней розетки под ремонтной станцией оставался сантиметр.

Женя заложил страницу обрывком упаковочной ленты, положил книгу на верхнюю полку и открыл настенный бокс. Щёлкнул нижним автоматом. На ремонтной станции погасли гнёзда для сменных модулей, вентилятор сбавил обороты и смолк. Освещение шло по другой линии, и её он трогать не стал.

Виталик поставил кружку под каплю на край станции и заодно вытащил рулон армированного скотча. Под самой сильной течью он закрепил воронку, на её горлышко натянул шланг и опустил другой конец в сливную решётку у стены. Носком ботинка сдвинул с решётки намокший обрывок упаковки. Вода закрутилась и стала убывать.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из верхнего ящика станции мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт HELIX. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте HELIX.

— Нижнюю линию. Свет в мастерской и коридоре на другой, её я не снимал.

— Если мы снимем линию освещения, щит придётся открывать в темноте. — Виталик проверил кнопку большим пальцем. — А я хочу видеть, куда кладу руки.

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над станцией сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

Виталик подхватил отвёртку. Женя — прибор. Они быстро вышли за ней в коридор.

Технология в действии — 3

Высокий якорь создаёт не мультиметр сам по себе, а предел централизованной системы HELIX: бортовой сверхинтеллект сообщает критический срок, закрывает отсеки и не раскрывает первичные данные без земного подтверждения. Эта специфическая зависимость от непрозрачной корабельной автоматики меняет действие: инженеры обходят отчёт, снимая сырой сигнал с датчика до его поступления в HELIX.

— Бортовому сверхинтеллекту легко, — сказал Виталик. — Ему вставать не надо.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, он перечислять отказался, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Она подняла три пальца. — Отчёт HELIX. Сводка для экипажа. И отдельное оранжевое уведомление. Там была кнопка «понятно». Я нажала. Разобраться не разобралась, но другого ответа там не было.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из верхнего ящика станции мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт HELIX. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте HELIX.

— Немного. — Он положил прибор на сухой край станции, подальше от кружки. — Совпадут показания — в отчёте хотя бы верно передан сигнал с трубы. Разойдутся — будем искать ошибку в цепи. Про кислород и причину сброса это ничего не скажет.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Обитаемый spacecraft с несколькими палубами и вращающейся зоной, где мастерская на третьей палубе встроена в системы конденсации, контроля среды и централизованного управления ядром. После сброса жидкого азота и закрытия отсеков экипаж получает сомнительную оценку оставшегося кислорода.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся обитаемая зона, замкнутое жизнеобеспечение и сброс вещества наружу совместимы со станцией, однако слово «корабль» сильнее поддерживает spacecraft.; maritime_vessel: «Палуба», «корабль» и «за борт» допускают морское судно, но штатная зона вращения и критический запас кислорода для экипажа делают это чтение слабее.; terrestrial_facility: Мастерская, конденсатор, датчики и распределительный щит возможны на наземном объекте, но тогда пришлось бы дополнительно объяснять вращающуюся зону, сброс за борт и общий кислородный предел.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-pilot-v02-r2

Ограничения мира — 2

Сообщение о менее чем 96 часах кислорода и 72-часовой задержке официального доступа заставляет героев отказаться от ожидания и идти к физическому датчику. Уровень 3 не подтверждён: текст подчёркивает, что условия расчёта скрыты, а связь сброса азота с кислородным пределом и конкретная физическая причина аварии ещё не установлены.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Это не расчёт, который мы видели. Это фраза.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Экономность деталей — 3

Высокий якорь выполнен не количеством техники, а многозадачностью немногих деталей: привычный «дождь» одновременно задаёт быт, выявляет отклонение и даёт независимое свидетельство; зелёная панель создаёт конфликт данных; провод превращает конфликт в конкретное действие. Эти функции ясны и не заслонены экспозицией.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 2

Искусственно регулярный конденсатный «дождь» воспринимается как часть ежедневного режима, а его раннее начало, изменившийся звук, холод и внезапное прекращение телесно сообщают об аномалии. До уровня 3 не хватает подтверждённого воздействия специфического режима вращения или жизнеобеспечения на движение либо восприятие: холодная лужа остаётся обычной реакцией на протечку, а вращение лишь показано на панели.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Узнаваемость — 3

Высокий якорь поддержан сходящимися независимыми признаками: палубная структура, штатная зона вращения, сброс десятков тонн за борт, закрытие отсеков, общий кислородный предел и прямое название кораблём. Специфическая черта замкнутого корабельного жизнеобеспечения влияет на действие: из-за кислородного отсчёта и неприемлемой задержки экипаж идёт проверять первичный датчик физически. Это больше, чем один ярлык помещения или футуристическое название.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Пространство и физика — 3

Высокий якорь выполнен через телесно и причинно понятную пространственную цепочку: конденсатор над верстаком даёт воду на стене и полу; панель у двери противоречит наблюдению; провод от датчика ведёт к коробке за щитом на той же палубе; поэтому отвёртка, фонарь и поход к щиту естественно следуют из устройства места. Пространственная логика непосредственно проясняет выбранное действие.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Виталик уже доставал из ящика отвёртку и фонарь, приговаривая, что фонарь вещь по природе оптимистичная. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Технология в действии — 2

Понятны функции и ограничения ядра, уведомлений, первичного датчика и прямого считывания провода: одинаковые число и время могут происходить из одного источника, поэтому агрегированный отчёт проверяют по физическому сигналу. Уровня 3 нет: ядро и корабельная криосистема пока не демонстрируют подтверждённого уникального свойства, изменяющего действие, а сверка датчика с проводом переносима в современный промышленный объект.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на третьей палубе крупного космического аппарата с вращающейся зоной, централизованным ядром управления, герметичными отсеками и замкнутой системой восстановления воздуха. Сцена происходит внутри мастерской, но сообщения о сбросе за борт, экипаже и конечном кислородном ресурсе характеризуют аппарат в целом.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, палубы, отсеки и замкнутое восстановление воздуха столь же совместимы с орбитальной станцией; траектория, перелёт или пункт назначения не названы.; submersible: Палубы, экипаж, отсеки и ограниченный запас кислорода допускают подводное судно, но вращающаяся зона и сброс сорока тонн жидкого азота хуже согласуются с этим вариантом.; maritime_vessel: Лексика палубы, экипажа и сброса за борт подходит морскому судну, однако замкнутое восстановление воздуха и зона вращения делают его менее вероятным.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-03-r1

Ограничения мира — 2

Оценка менее девяноста шести часов кислорода и задержка доступа на семьдесят два часа исключают пассивное ожидание и заставляют вести локальную проверку параллельно. Уровень 3 не присваивается: физическая связь потери азота с прекращением восстановления воздуха прямо обозначена как непроверенная, поэтому причина кислородного срока пока лишь сообщена системой.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Связь надо проверить, — сказал Женя. — Жидкий азот — запас охладителя. Его потерю нельзя просто вычесть из запаса кислорода.

— Номера контура нет. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. В лучшем случае сутки на то, чтобы прочитать.

— Значит, семьдесят два часа у нас будут идти параллельно, — сказала Орина. — Вы проверяете местное показание. Ничего не переключаете. Мне — что нашли и в чём ещё не уверены. Я соберу остальных и выясню, какие отсеки закрыты.

Экономность деталей — 3

Высокий уровень обеспечен не длиной и не количеством устройств: небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько ясных функций. Протечка одновременно даёт сенсорное присутствие, физическое свидетельство против зелёной панели и индикатор изменения режима; местный датчик превращает это расхождение в план проверки; сопоставление 72 и 96 часов создаёт срочность и определяет параллельность действий. Эти функции остаются различимыми и не заслонены экспозицией.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «штатный режим». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. В лучшем случае сутки на то, чтобы прочитать.

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 1

Холод, вода, запах мокрой изоляции и неровный шум вентилятора телесно ощутимы, но могли бы без изменений возникнуть в обычной промышленной мастерской. Зона вращения только показана на панели, а кислородный режим ещё не переживается как специфическое телесное состояние.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя убрал длинные волосы за уши и присел у лужи. Сунул палец. Вода как вода. Он сам не знал, чего ждал.

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Узнаваемость — 3

Высокий уровень основан не на заголовке или слове «палуба», а на независимом схождении признаков: несколько палуб, вращающаяся зона, экипаж, сброс большой массы за борт, закрытие отсеков и конечный ресурс восстанавливаемого воздуха. Специфическая особенность замкнутой среды — отсутствие гарантированного внешнего кислорода — влияет на действие: герои сопоставляют 72-часовую задержку с 96-часовым пределом и немедленно организуют параллельную локальную проверку.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Номера контура нет. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. В лучшем случае сутки на то, чтобы прочитать.

— Значит, семьдесят два часа у нас будут идти параллельно, — сказала Орина. — Вы проверяете местное показание. Ничего не переключаете. Мне — что нашли и в чём ещё не уверены. Я соберу остальных и выясню, какие отсеки закрыты.

Пространство и физика — 2

Для сцены достаточно восстановлены мастерская, дверь с панелью, верстак под трубой, протечка, вентилятор за стеной и расположенный рядом конденсатор с доступной точкой местного измерения. Однако телесная или пространственная логика не раскрыта настолько, чтобы сама по себе особенно прояснять специфическое для космического аппарата последствие.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— Схему я найду, — согласился Виталик. — И точку, где можно прочитать показание, ничего не отключая. А с журналом разберётся Женя.

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Технология в действии — 2

Понятны функции и ограничения системы: ядро распространяет сводки, доступ к первичным данным закрыт, одинаковые сообщения могут происходить из одного источника, а местный датчик позволяет независимо проверить состояние конденсатора без отключения узла. Уровень 3 не присваивается, поскольку такая независимая проверка панели датчиком переносима в современное промышленное предприятие, а отличительная технология мира ещё не меняет действие.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Номера контура нет. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— Схему я найду, — согласился Виталик. — И точку, где можно прочитать показание, ничего не отключая. А с журналом разберётся Женя.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Изолированный космический корабль с экипажем, герметичными отсеками, централизованным ядром и замкнутыми системами жизнеобеспечения; он находится настолько далеко от Земли, что обмен сообщениями занимает двенадцать часов, а спасательный буксир доберётся лишь через девять месяцев.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Связь с Землёй, экипаж, герметичные отсеки и спасательный буксир совместимы и с удалённой орбитальной станцией; текст не сообщает о движении или маршруте объекта.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-05-r1

Ограничения мира — 3

Запас кислорода меньше 96 часов, ответ с Земли требует минимум двенадцати часов, а помощь прибудет через девять месяцев. Поэтому экипаж не может ждать внешнего решения и распределяет людей по доступным отсекам для местной проверки оборудования. Это высокий уровень: выбор способа действий прямо вытекает из изоляции и ограниченного жизнеобеспечения; в обычном наземном объекте причинную схему пришлось бы менять.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Отправлю вместе. Они тоже пойдут двенадцать часов. Что можно узнать здесь?

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор деталей одновременно задаёт мир, ставку и ход проверки: задержка связи исключает быстрый совет, кислород и срок буксира создают срочность, а расхождение местного расходомера с расчётным сообщением определяет решение не размещать вычислители. Это высокий уровень, поскольку детали выполняют несколько ясных функций и остаются частью действия, а не каталогом декораций.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

За верстаком, под узким смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

Ниже, мелко: «Режим значения: расчётный. Последнее измерение: 04:49. Связь с датчиком отсутствует».

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Во всех трёх стояла ссылка на один отчёт ядра.

Ощущение среды — 1

Есть звук вентилятора и капель, холод, запах мокрой изоляции и испорченный водой кофе, но всё это могло бы без изменений происходить в обычной промышленной мастерской. Дефицит кислорода пока сообщён как оценка и не проявлен телесно.

Женя прочёл число ещё раз. За стеной работал вентилятор. Дождь бил по кожуху. Все эти звуки должны были продержаться девять месяцев.

Вопрос был справедливый. Женя открыл рот и закрыл. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Он вышел без кружки. Женя перенёс её на сухой край верстака. Кофе ещё пах кофе, хотя сверху в нём плавали светлые разводы.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки космического обитаемого объекта: экипаж, критические и доступные отсеки, ограниченный кислород, шестичасовая связь с Землёй и спасательный буксир со сроком прибытия девять месяцев. Это высокий уровень, а не просто узнаваемая декорация: удалённость и автономное жизнеобеспечение заставляют Орину распределять людей для непосредственной проверки систем вместо ожидания внешней помощи.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

— Отчёт ядра, сводка для экипажа, аварийная карточка. Везде одно число.

Пространство и физика — 3

Понятна локальная география действия: мастерская относится к отдельному контуру охлаждения, физический расходомер расположен за верстаком, а вычислительную нагрузку нельзя переносить сюда без подтверждённого отвода тепла. Это высокий уровень, поскольку расположение оборудования и локальность контура непосредственно объясняют осмотр трубки и отказ использовать именно это помещение.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком, под узким смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Технология в действии — 2

Работа и пределы техники понятны: ядро закрывает отсеки и оценивает ресурс, панель продолжает выводить расчётное значение после потери датчика, а механический расходомер и переносной прибор позволяют независимую проверку. Однако центральное действие — сверка панели, трубки и прибора — переносимо в современный промышленный объект; однозначно особая технологическая возможность мира не показана в действии.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

За верстаком, под узким смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Расход воды: штатный. Обновлено: 05:11.

Ниже, мелко: «Режим значения: расчётный. Последнее измерение: 04:49. Связь с датчиком отсутствует».

Женя поднёс планшет с часами к панели. Время обновления сменилось на 05:12. Последнее измерение осталось прежним.

— Здесь двадцать три минуты нет показаний. Новое время — у сообщения. Число ядро рассчитывает.

— Показывает ноль. Может быть, заклинила. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на третьей палубе крупного вращающегося герметичного объекта с экипажем, отсеками и замкнутой системой восстановления воздуха. Лучше всего установлен космический обитаемый комплекс, но различить корабль и орбитальную станцию по сцене нельзя.

Тип среды: underdetermined · уверенность: medium

Альтернативы: spacecraft: Палубы, экипаж, сброс сорока тонн вещества за борт, критические отсеки, зона вращения и замкнутое восстановление воздуха согласуются с космическим кораблём, однако движение или полёт прямо не показаны.; orbital_station: Те же признаки столь же хорошо описывают вращающуюся орбитальную станцию; текст не сообщает о маршруте, полёте или двигательной функции объекта.; submersible: Палубы, экипаж, отсеки и ограниченный запас воздуха допускают подводное судно, но зона вращения и характер системы жизнеобеспечения делают этот вариант слабее космических.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-02-r1

Ограничения мира — 2

Оценка менее девяноста шести часов по кислороду и закрытие отсеков заставляют героев вести проверку параллельно с официальным запросом, который займёт семьдесят два часа. Это специфически ограничивает варианты, но связь потери азота с восстановлением воздуха остаётся гипотезой, а не установленной физической причиной, поэтому высокий якорь уровня 3 не выполнен.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— В уведомлении нет номера контура. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, семьдесят два часа у нас будут идти параллельно, — сказала Орина. — Вы проверяете местное показание. Ничего не переключаете. Мне — что нашли и в чём ещё не уверены. Я соберу остальных и выясню, какие отсеки закрыты.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет сразу несколько ясных функций: дождь и лужа физически обозначают неисправность, зелёная панель создаёт проверяемое противоречие, совпавшие отчёты ставят вопрос о едином источнике, а местный датчик задаёт следующий поступок. Это соответствует высокому якорю, потому что детали одновременно ориентируют в мире, развивают конфликт достоверности и организуют действие, не превращаясь в каталог оборудования.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела полная кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 1

Холод, вода, запах мокрой изоляции и шум вентилятора телесно ощутимы, но могли бы без изменения существовать в обычной промышленной мастерской. Зона вращения только показана на панели, а специфическое воздействие режима вращения или замкнутого воздуха на тело не изображено.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела полная кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Узнаваемость — 3

Палуба и экипаж сходятся с зоной вращения, сбросом большой массы за борт, закрываемыми отсеками и системой восстановления воздуха, устанавливая герметичный вращающийся обитаемый комплекс. Высокий якорь выполнен не названием и не отдельным термином: конечный ресурс воздуха и изоляция систем непосредственно заставляют персонажей проверять местный датчик независимо и распределять работу параллельно.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— В уведомлении нет номера контура. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— Значит, семьдесят два часа у нас будут идти параллельно, — сказала Орина. — Вы проверяете местное показание. Ничего не переключаете. Мне — что нашли и в чём ещё не уверены. Я соберу остальных и выясню, какие отсеки закрыты.

Пространство и физика — 2

Для сцены достаточно ясно расположены мастерская, протечка над верстаком, лужа, дверь с панелью, соседний конденсатор и вентилятор за стеной. Это поддерживает проверку ближайшего узла, но сама проверка ещё не совершена, поэтому пространственная логика не достигает уровня 3.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела полная кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Технология в действии — 2

Понятны функции центральной сводки, местного датчика, журнала и независимого чтения без отключения узла; показаны пределы агрегированных сообщений и различие между доступом и фактическим состоянием оборудования. Однако конкретная необычная для современного предприятия технологическая возможность ещё не меняет действие: уникальная связь охлаждения с регенерацией воздуха лишь предполагается.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— В уведомлении нет номера контура. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— Схему я найду, — согласился Виталик. — И точку, где можно прочитать показание, ничего не отключая. А с журналом разберётся Женя. Он сейчас правильно спросил.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Крупный космический корабль с несколькими палубами, вращающейся обитаемой зоной, централизованным ядром управления и замкнутыми системами охлаждения и восстановления воздуха; сцена происходит в мастерской на третьей палубе.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, замкнутое восстановление воздуха, экипаж и сброс вещества за борт столь же совместимы с орбитальной станцией; текст не показывает полёт, маршрут или манёвр. Однако палубы и бортовая лексика немного сильнее оформляют место как судно.; submersible: Палубы, экипаж, сброс за борт и ограниченный кислород допускают подводное судно, но вращающаяся зона и масштабная замкнутая инфраструктура воздуха делают этот вариант заметно слабее.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-04-r1

Ограничения мира — 2

Предполагаемый остаток кислорода менее девяноста шести часов и возможная зависимость восстановления воздуха от потерянного охлаждения заставляют героев проверять местный датчик параллельно официальному запросу. Уровень 3 не присвоен: физическая связь потери азота с кислородным сроком пока лишь гипотеза, а сам срок получен из непрозрачного сообщения.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Ладно. — Орина сдвинула мокрую распечатку с верстака и положила планшет. — Что мы знаем, кроме этих сообщений? Потеря охлаждения и срок по кислороду связаны? Или ядро просто поставило их рядом?

— Номера контура нет. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— А срок по кислороду — при условиях, которых нам не показали. Это не расчёт, который мы видели. Это фраза.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. В лучшем случае сутки на то, чтобы прочитать.

— Значит, семьдесят два часа у нас будут идти параллельно, — сказала Орина. — Вы проверяете местное показание. Ничего не переключаете. Мне — что нашли и в чём ещё не уверены. Я соберу остальных и выясню, какие отсеки закрыты.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор деталей выполняет несколько функций одновременно: лужа и зелёная панель показывают неисправность и ненадёжность автоматики; одинаковые числа разоблачают ложную множественность подтверждений; соотношение 72 и 96 часов одновременно задаёт ставку и план действий. Это соответствует высокой опоре, поскольку детали не образуют каталог, а последовательно обеспечивают ориентацию, конфликт данных и решение героев.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «штатный режим». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. В лучшем случае сутки на то, чтобы прочитать.

Ощущение среды — 1

Холод, вода, запах мокрой изоляции, шум вентилятора и телесная реакция на лужу хорошо ощутимы, но могли бы без изменения возникнуть в обычном промышленном помещении. Вращение только отображено на панели, а кислородный режим сообщён словами и ещё не переживается телесно.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Узнаваемость — 3

Палуба и экипаж, штатность вращающейся зоны, сброс сорока тонн азота за борт и конечный ресурс кислорода сходятся на космическом корабле. Высокая опора обеспечена не названием места: особенность замкнутой среды — зависимость доступного воздуха от бортового восстановления — меняет действие, заставляя героев срочно искать независимое местное показание вместо ожидания доступа к журналу.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Номера контура нет. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. В лучшем случае сутки на то, чтобы прочитать.

Пространство и физика — 3

Положение трубы, верстака, расширившейся зоны протечки, дверной панели, вентилятора за стеной и расположенного рядом с конденсатором датчика образует связную рабочую географию. Это высокая, а не просто фрагментарная опора: именно близость узла позволяет выбрать конкретное физическое действие — снять местное показание без отключения оборудования.

Дождь на третьей палубе не прекращался третью неделю. К шести сорока, когда конденсатор менял режим, капли начинали чаще стучать по жестяному кожуху верстака. Женя обычно дочитывал до этого звука. Сегодня в пять с чем-то над страницей раздался тяжёлый шлепок. Он поднял глаза. Вода попадала мимо кожуха.

— До верстака раньше не доходила.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— Схему я найду, — согласился Виталик. — И точку, где можно прочитать показание, ничего не отключая. А с журналом разберётся Женя.

Не стал прежним, а кончился совсем. Последняя капля висела на трубе над верстаком. Под ней темнела кружка Виталика. Слышался только вентилятор за стеной — раньше Женя не замечал, как неровно он работает.

Технология в действии — 2

Понятны функции и пределы системы: ядро формирует сводки, доступ к первичным данным ограничен, а местный датчик можно прочитать независимо и без переключения узла. Уровень 3 не присвоен, поскольку описанная проверка панели по локальному датчику переносима в современный промышленный объект, а необычная связь охлаждения с восстановлением воздуха пока не подтверждена.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Конденсатор № 4: штатный режим». Под строкой о конденсаторе стояло время последнего обновления: пять ноль семь. Часы над дверью показывали пять ноль восемь.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Номера контура нет. Там могут быть потребители, без которых воздух перестанет восстанавливаться. Но я не знаю, какие из них сейчас работают. — Он провёл пальцем по списку закрытых разделов. — И вот этого не знаю. Где ограничен доступ, а где действительно отключено оборудование.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Начнём с того, что рядом. У конденсатора местный датчик, его показания можно снять отдельно от сводки ядра. По нему мы не узнаем, сколько потеряли азота. Но проверим хотя бы эту зелёную строку. А потом проследим, откуда взялось число сорок.

— Схему я найду, — согласился Виталик. — И точку, где можно прочитать показание, ничего не отключая. А с журналом разберётся Женя.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Глубококосмический корабль Miratech-37 с несколькими палубами и герметичными отсеками, удалённый от Земли на шесть световых часов и зависимый от замкнутых систем кислорода и охлаждения. Сцена происходит в мастерской третьей палубы.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Глубококосмическая станция также совместима с палубами, отсеками, экипажем, замкнутым запасом кислорода и большой задержкой связи; текст прямо не описывает полёт или движение объекта.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-06-r1

Ограничения мира — 3

Запаса кислорода, по аварийной оценке, осталось менее чем на 96 часов, тогда как спасательный буксир прибудет через девять месяцев, а обмен с Землёй занимает двенадцать часов. Поэтому ожидание внешнего спасения исключается и приходится проверять оборудование на месте. Это высокий уровень, поскольку выбор действий причинно следует из глубококосмической удалённости и замкнутого жизнеобеспечения; в обычном земном цехе такую причинную рамку пришлось бы менять, хотя достоверность самой оценки кислорода ещё проверяется.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Не успеют, — сказал Виталик. Он осторожно положил схему, которую всё ещё держал. — Что у нас здесь работает?

— Отправлю вместе. Они тоже пойдут двенадцать часов. Что можно узнать здесь?

Экономность деталей — 3

Небольшой набор деталей одновременно ориентирует в мире, задаёт срочность и ведёт расследование: задержка связи и срок буксира показывают удалённость, кислород — ставку, а расходомер и метки времени — ненадёжность автоматики и основание решения. Это высокий уровень, поскольку одни и те же ясные детали выполняют несколько функций без каталога устройств и без потери понятности.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Ощущение среды — 3

Угроза исчерпания кислорода проявляется телесно: Женя невольно задерживает дыхание, осознаёт бесполезность жеста, выдыхает и вынужден заново начать вопрос. Это высокий уровень, поскольку специфическое для замкнутой среды ограничение непосредственно меняет действие и восприятие персонажа, а не сводится к обычной реакции на холод или протечку.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Воздуха от этого не прибавится. Он выдохнул; следующий вопрос пришлось начать заново.

Вопрос был справедливый. Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Узнаваемость — 3

Третья палуба, критические отсеки и экипаж сходятся с конечным запасом кислорода, шестичасовой односторонней связью с Землёй и девятимесячным ожиданием спасательного буксира. Это высокий уровень, поскольку глубококосмическая удалённость не только опознаёт корабль, но и заставляет экипаж отказаться от ожидания помощи и действовать локально; отдельная вывеска или слово «палуба» такого вывода не дали бы.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

Пространство и физика — 3

Понятна вертикальная и локальная схема сцены: конденсатор над мастерской протекает, его трубы охлаждения проходят за верстаком, расход виден через смотровое окно, поэтому Женя приседает, а Виталик подсвечивает шкалу и они сверяют номер узла со схемой. Это высокий уровень, поскольку воплощённая геометрия оборудования делает последовательность проверки и её связь с охлаждением вычислителей особенно ясной, а не просто перечисляет части помещения.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Технология в действии — 2

Понятны назначение охлаждения, работа поплавкового расходомера, предел панели при недоступном датчике и способ проверки переносным прибором. Однако эти средства и ошибка подмены измерения прогнозом переносимы в современный промышленный объект; специфическая для этого мира технологическая возможность не меняет действие настолько, чтобы дать уровень 3.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Дата измерения осталась прежней. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Здесь прогноз показан как измерение. Почему — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Изолированная пилотируемая космическая среда — корабль либо дальняя орбитальная станция — с палубами и герметичными отсеками, автономным жизнеобеспечением, длительной связью с Землёй и недоступной в пределах кислородного запаса внешней помощью.

Тип среды: underdetermined · уверенность: high

Альтернативы: spacecraft: Изолированный обитаемый аппарат в дальнем космосе согласуется с экипажем, палубами, отсеками, задержкой связи с Землёй, ограниченным кислородом и спасательным буксиром; однако полёт, движение или назначение именно как транспортного средства не показаны.; orbital_station: Те же признаки совместимы со стационарным орбитальным объектом вдали от Земли. Текст не даёт признака, уверенно отличающего станцию от космического корабля.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-08-r1

Ограничения мира — 3

Ограниченный запас кислорода, двенадцатичасовой цикл связи с Землёй и девятимесячное ожидание буксира исключают своевременную внешнюю помощь и вынуждают экипаж проверять оборудование и воздух на месте. Это соответствует уровню 3, а не просто опасности или сроку: специфика изолированной космической среды причинно определяет выбор действий, тогда как в обычном наземном здании были бы доступны эвакуация и местные аварийные службы.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Не успеют, — сказал Виталик. Он осторожно положил схему, которую всё ещё держал. — Что у нас здесь работает?

— Отправлю вместе. Ответа тоже ждать не меньше двенадцати часов. Что можно узнать здесь?

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

— Проверяем воздух. Что тебе нужно?

— Сначала сохрани ссылки и время, — сказал Женя. — Пока не перезаписалось. Потом нужны последние замеры и расчёт, из которого получился срок.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор деталей выполняет несколько функций: задержка связи, буксир и кислород одновременно ориентируют среду и задают срочность; расходомер и прогноз панели показывают устройство системы, создают проверяемую проблему и меняют размещение вычислителей; общий источник трёх сообщений раскрывает ненадёжность оценки. Это уровень 3, поскольку детали многократно работают на пространство, причинность и решения, не превращаясь в каталог оборудования.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Источником сводки и карточки оказался один и тот же отчёт — тот самый, который Орина получила первым.

Три подтверждения, с которых Орина начала утро, сократились до одного утверждения. Женя вернулся к строке о кислороде.

Ощущение среды — 1

Есть телесно-сенсорная конкретика — вода у ботинок, замёрзшие пальцы, запах мокрой изоляции, испорченный кофе и невольная задержка дыхания. Однако холод, сырость и реакция на тревожную новость могли бы без изменения возникнуть в обычной промышленной мастерской; специфический режим космической среды ещё не переживается телом и не меняет действие.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Он посмотрел на спасённую книгу. Закладка торчала почти в самом конце; что было на последней странице, он вспомнить не мог.

Вопрос был справедливый. Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Он вышел без кружки. Женя перенёс её на сухой край верстака. Кофе ещё пах кофе, хотя сверху в нём плавали светлые разводы.

Узнаваемость — 3

Независимые признаки сходятся на изолированной обитаемой космической среде: экипаж и отсеки, конечный кислород, связь с Землёй с шестичасовым плечом и буксир через девять месяцев. Высокий уровень обеспечен не названием объекта и не отдельным словом «палуба»: недоступность своевременной помощи и замкнутое жизнеобеспечение заставляют героев отменить перенос нагрузки, перейти к местным проверкам оборудования и начать проверку воздуха. Неопределённость между кораблём и станцией не разрушает эту более широкую идентичность.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

— Проверяем воздух. Что тебе нужно?

— Сначала сохрани ссылки и время, — сказал Женя. — Пока не перезаписалось. Потом нужны последние замеры и расчёт, из которого получился срок.

Пространство и физика — 3

Мастерская локализована на третьей палубе; над ней течёт конденсатор, за верстаком проходят его трубы, а расходомер находится за смотровым окном. Эта геометрия не просто позволяет представить комнату: она непосредственно объясняет, почему герои приседают, подсвечивают трубку, сверяют номер мокрой схемы с узлом и возвращают фонарь к неподвижному поплавку. Поэтому достигнут уровень 3, хотя устройство остального объекта не описано.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Один и тот же узел.

Женя развернул фонарь обратно к неподвижному поплавку. Орина сохранила отчёт.

Технология в действии — 2

Работа и пределы системы понятны: механический поплавок показывает местный расход, электронный датчик недоступен, а панель выдаёт прогноз с обновлённой меткой времени; для проверки нужен переносной прибор. Это уверенный уровень 2. Уровень 3 не присваивается, потому что сопоставление местного расходомера, панели и переносного измерителя переносимо в современный наземный промышленный объект и не демонстрирует особой технологической возможности именно этого мира.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Расход воды: штатный. Обновлено: 05:11.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Знаю. Почему так получилось — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Изолированный космический корабль «Miratech-37», находящийся далеко от Земли. Сцена происходит в мастерской третьей палубы, где после аварии ядра экипаж проверяет пригодность оборудования и помещений при ограниченном запасе кислорода и недоступной в нужный срок внешней помощи.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Орбитальная станция остаётся возможной: есть экипаж, палубы, отсеки и замкнутое жизнеобеспечение, но нет прямого описания движения или маршрута. Однако спасательный буксир и совокупность судовых обозначений несколько сильнее поддерживают космический корабль.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-07-r1

Ограничения мира — 3

Кислорода осталось менее чем на 96 часов, ответ с Земли требует минимум 12 часов, а буксир прибудет через девять месяцев. Поэтому герои не могут ждать помощи и вынуждены распределять людей по доступным отсекам и проверять оборудование на месте. Это соответствует высокому уровню: показано, почему изоляция именно космического судна определяет выбор действий; в обычном наземном объекте причинную схему пришлось бы менять, поскольку доступны атмосфера, эвакуация и существенно более быстрая помощь.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Не успеют, — сказал Виталик. Он осторожно положил схему, которую всё ещё держал. — Что у нас здесь работает?

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор деталей выполняет несколько функций: сроки кислорода, связи и буксира одновременно задают место, масштаб изоляции и срочность; расхождение панели с поплавком раскрывает устройство системы, её ненадёжность и непосредственно приводит к запрету переносить вычислители. Это высокий уровень, а не просто обилие терминов: каждая выбранная деталь одновременно ориентирует читателя и двигает решение персонажей.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Ощущение среды — 3

Сообщение о конечном запасе кислорода немедленно становится телесным переживанием: Женя задерживает дыхание, осознаёт, что воздуха от этого не прибавится, выдыхает и вынужден заново начать вопрос. Это соответствует высокому уровню, поскольку особое условие замкнутой среды материально меняет действие и восприятие персонажа, а не остаётся показанием на панели или обычной реакцией на протечку.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Воздуха от этого не прибавится. Он выдохнул; следующий вопрос пришлось начать заново.

Узнаваемость — 3

Третья палуба и критические отсеки, экипажный запас кислорода, шестичасовой путь сообщения до Земли и спасательный буксир с прибытием через девять месяцев сходятся на изолированном космическом судне. Высокий уровень подтверждается не названием «Miratech-37», а тем, что специфическая удалённость мира меняет действие: ждать буксир невозможно, поэтому экипаж переходит к локальной проверке отсеков и оборудования.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

Пространство и физика — 3

Физическая цепочка дана непрерывно: конденсатор расположен над мастерской и создаёт лужу; за верстаком проходят его трубы; за смотровым окном находится трубка со шкалой и поплавком; Женя приседает, Виталик подсвечивает прибор, после чего номер сверяют со схемой. Это высокий уровень, поскольку воплощённая геометрия пространства делает способ и достоверность проверки особенно ясными, а не просто перечисляет части помещения.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Один и тот же узел.

Технология в действии — 2

Понятны назначение охлаждения, работа поплавкового расходомера, предел данных панели и способ проверки переносным прибором. Уровень 3 не присваивается: автоматическая подстановка прогноза вместо замера и сверка панели с местным расходомером существенно влияют на решение, но сами по себе переносимы в современный промышленный объект и не являются однозначно специфической технологической возможностью этого мира.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Здесь прогноз показан как измерение. Почему — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на третьей палубе крупного пилотируемого космического аппарата Miratech-37. После аварийного сброса азота часть отсеков закрыта, запас кислорода предположительно ограничен, связь с Землёй имеет многочасовую задержку, а внешний спасательный буксир прибудет лишь через девять месяцев.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Стационарный орбитальный объект также согласуется с экипажем, отсеками, ограниченным кислородом, связью с Землёй и ожиданием буксира; текст не сообщает явно, движется ли Miratech-37.; submersible: Герметичные отсеки, экипаж и зависимость от запаса кислорода совместимы с подводным аппаратом, но обращение к Земле с шестичасовой задержкой и девятимесячное ожидание буксира значительно сильнее указывают на внеземную среду.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-09-r1

Ограничения мира — 3

Предполагаемые 96 часов кислорода несовместимы с девятимесячным прибытием буксира, а ответ с Земли требует минимум двенадцати часов. Поэтому персонажи не могут положиться на внешнюю помощь и переходят к местным проверкам оборудования. Это высокий уровень, поскольку именно внеземная удалённость причинно исключает обычный вариант ожидания помощи; при переносе в обычный земной объект эту причинную связь пришлось бы менять.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Не успеют, — сказал Виталик. Он осторожно положил схему, которую всё ещё держал. — Что у нас здесь работает?

Женя вычел их из девяноста шести. На ответ, по крайней мере, оставалось время возмутиться.

— Отправлю вместе. Ответа тоже ждать не меньше двенадцати часов. Что можно узнать здесь?

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторно используемых деталей одновременно ориентирует в мире и ведёт действие: задержка связи и срок буксира задают изоляцию, кислород — срочность, расходомер — способ местной проверки, метаданные — ненадёжность сводок. Это соответствует высокому якорю, поскольку одни и те же ясные детали выполняют несколько функций без каталога устройств и без затемнения причинной цепочки.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Источником сводки и карточки оказался один и тот же отчёт — тот самый, который Орина получила первым.

— Сначала сохрани ссылки и время, — сказал Женя. — Пока не перезаписалось. Потом нужны последние замеры и расчёт, из которого получился срок.

Ощущение среды — 1

Есть телесные и сенсорные реакции — задержанное дыхание, холодные пальцы, запах мокрой изоляции, шум вентилятора и испорченный водой кофе. Однако холод, сырость, запах и шум возможны без изменений в обычной промышленной мастерской, а нехватка кислорода пока только сообщена, но не переживается как установленный физический режим.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Он посмотрел на спасённую книгу. Закладка торчала почти в самом конце; что было на последней странице, он вспомнить не мог.

Женя прочёл число ещё раз. За стеной работал вентилятор. Дождь бил по кожуху. Все эти звуки должны были продержаться девять месяцев.

Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Он вышел без кружки. Женя перенёс её на сухой край верстака. Кофе ещё пах кофе, хотя сверху в нём плавали светлые разводы.

Узнаваемость — 3

Экипаж и отсеки сходятся с обращением к Земле, шестичасовым временем сигнала в одну сторону, девятимесячным ожиданием спасательного буксира и ограниченным кислородом. Это не просто название или корабельная лексика: удалённость от Земли непосредственно заставляет экипаж распределять людей по доступным отсекам и проверять системы на месте, что удовлетворяет высокому якорю.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Пространство и физика — 3

Локальная геометрия действия ясна: над мастерской течёт конденсатор, за верстаком проходят трубы его водяного охлаждения, а за смотровым окном находится поплавковый расходомер. Персонажи приседают, подсвечивают шкалу и сверяют номер трубки с намокшей схемой перед переносом вычислительной нагрузки. Это высокий уровень, поскольку воплощённое расположение узлов делает способ проверки и последующее решение особенно понятными, а не просто перечисляет части помещения.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Один и тот же узел.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Технология в действии — 2

Понятны назначение охлаждения, работа механического расходомера, пределы недоступного датчика и механизм ошибки панели, которая обновляет время прогноза без нового замера. Эти сведения меняют решение о переносе вычислителей, но сами датчики, панель, водяное охлаждение и переносной измеритель остаются переносимыми в современный промышленный объект, поэтому специфического для этого мира технологического свойства уровня 3 нет.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Расход воды: штатный. Обновлено: 05:11.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Знаю. Почему так получилось — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Обитаемый дальнекосмический аппарат Miratech-37 с несколькими палубами и герметичными отсеками. После аварийного сброса азота и закрытия критических отсеков экипаж проверяет ограниченный запас кислорода и пригодность мастерской для вычислителей, находясь в месяцах от физической помощи и при многочасовой связи с Землёй.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Замкнутая обитаемая станция также могла бы иметь палубы, отсеки, экипаж, ограниченный кислород и ожидать буксир. Текст не описывает движение или двигатель Miratech-37, поэтому граница между станцией и космическим аппаратом не абсолютно закрыта; однако спасательный буксир и эксплуатационная организация объекта сильнее поддерживают аппарат.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-10-r1

Ограничения мира — 3

Запас кислорода оценён менее чем в 96 часов, буксир прибудет через девять месяцев, а обмен с Землёй занимает не менее двенадцати часов. Поэтому экипаж не может ждать внешнего спасения или каждого ответа и вынужден сам проверять расчёты и оборудование. Это высокий уровень, а не просто опасность или срок: дальность от Земли и замкнутая атмосфера прямо объясняют выбор действий; в обычном наземном объекте пришлось бы менять эту причинную основу.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и вычислители: нужно самим проверить расчёт срока кислорода, пока Земля молчит. Ваш конденсатор зелёный.

«Расчётное время рассмотрения: 72 часа».

— Отправлю вместе. Ответа тоже ждать не меньше двенадцати часов. Что можно узнать здесь?

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько функций: течь и холод воплощают состояние среды, зелёная панель направляет распределение людей, расходомер разоблачает неопределённость охлаждения, а общие источники отчётов — неопределённость кислородного прогноза. Это высокий уровень, поскольку детали одновременно ориентируют в мире, развивают расследование и меняют решения, не превращаясь в каталог устройств.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и вычислители: нужно самим проверить расчёт срока кислорода, пока Земля молчит. Ваш конденсатор зелёный.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Источником сводки и карточки оказался один и тот же отчёт — тот самый, который Орина получила первым.

Ощущение среды — 3

Сообщение об ограниченном кислороде вызывает у Жени непроизвольную задержку дыхания и сбивает речь; затем шум вентилятора и капель воспринимается как то, что должно продержаться до недостижимого спасения. Холодные пальцы и запах мокрой изоляции дополняют телесное присутствие. Это высокий уровень, а не обычная реакция на протечку: восприятие и дыхание героя изменены именно угрозой исчерпания атмосферы в изолированном космическом объекте.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Он посмотрел на спасённую книгу. Закладка торчала почти в самом конце; что было на последней странице, он вспомнить не мог.

Он выдохнул. Следующий вопрос пришлось начать заново.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

Женя прочёл число ещё раз. За стеной работал вентилятор. Дождь бил по кожуху. Все эти звуки должны были продержаться девять месяцев.

Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Узнаваемость — 3

Третья палуба, критические отсеки и экипаж сходятся с шестичасовой передачей до Земли, девятимесячным ожиданием спасательного буксира и конечным запасом кислорода. Дальняя изоляция влияет на действие: персонажи оставляют связь и вычислители, чтобы самостоятельно проверить срок кислорода. Поэтому высокий якорь выполнен не названием объекта, а совокупностью признаков и мироспецифическим последствием.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и вычислители: нужно самим проверить расчёт срока кислорода, пока Земля молчит. Ваш конденсатор зелёный.

Пространство и физика — 3

Положение течи над мастерской, труб водяного охлаждения за верстаком и местного расходомера за смотровым окном образует связную физическую схему. Сверка номера связывает трубку с нужным контуром, а отсутствие потока делает понятным отказ переносить сюда тепловую нагрузку. Это высокий уровень: воплощённая пространственная связь оборудования непосредственно проясняет действие и его последствие, а не просто перечисляет части помещения.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Один и тот же узел.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Технология в действии — 3

Понятны работа и пределы систем: вычислителям требуется местный отвод тепла; механический расходомер проверяет водяной поток; недоступный датчик заменяется прогнозом, которому интерфейс присваивает свежее время; переносной прибор должен дать независимое сравнение. Высокий уровень обеспечивает не сама панель, а специфическое ограничение дальней связи: многочасовая задержка ответа Земли заставляет экипаж проверять расчёты и показания на месте и откладывать перенос вычислителей.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и вычислители: нужно самим проверить расчёт срока кислорода, пока Земля молчит. Ваш конденсатор зелёный.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Удалённый космический аппарат Miratech-37 с экипажем, несколькими палубами и герметичными отсеками. После аварийного сброса жидкого азота и закрытия критических отсеков экипаж располагает, по ненадёжной оценке ядра, менее чем 96 часами кислорода; связь с Землёй занимает шесть часов в каждую сторону, а буксир прибудет лишь через девять месяцев.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Удалённая станция также совместима с палубами, отсеками, экипажем, замкнутым запасом кислорода и многомесячным ожиданием буксира; текст не описывает движение аппарата и не называет его кораблём.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-13-r1

Ограничения мира — 3

Замкнутый кислородный ресурс, двенадцатичасовой цикл ответа Земли и девятимесячное ожидание буксира непосредственно вынуждают экипаж самостоятельно перепроверять расчёты, распределять людей и не переносить вычислители в помещение с неподтверждённым охлаждением. Это соответствует высокой опоре: выбор действий причинно следует из удалённости и автономного жизнеобеспечения космического аппарата; при переносе в обычный земной цех эти ограничения пришлось бы существенно изменить.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и вычислители: нужно самим проверить расчёт срока кислорода, пока Земля молчит. Ваш конденсатор зелёный.

Женя вычел их из девяноста шести. На ответ, по крайней мере, оставалось время возмутиться.

— Отправлю вместе. Ответа тоже ждать не меньше двенадцати часов. Что можно узнать здесь?

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторно используемых деталей выполняет несколько функций: задержка связи и срок прибытия буксира одновременно локализуют мир и исключают внешнюю помощь; кислород задаёт срочность; местный расходомер и устаревший прогноз раскрывают ненадёжность ядра и меняют решение о переносе оборудования. Это высокая опора, а не просто обилие техники, потому что детали остаются понятными и каждая работает одновременно на ориентацию, конфликт и действие.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Обе ссылки вели к тому же отчёту. Женя вернулся к строке о кислороде.

Ощущение среды — 3

Угроза исчерпания кислорода телесно проявляется в непроизвольной задержке дыхания, а постоянные звуки вентиляции и конденсатора воспринимаются как то, что должно поддерживать жизнь до невозможного срока спасения. Холодные пальцы и запах мокрой изоляции добавляют физическую среду. Высокая опора достигается не обычной реакцией на протечку, а тем, что замкнутый запас воздуха космического аппарата меняет дыхательную реакцию и восприятие фоновых систем жизнеобеспечения.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Он посмотрел на спасённую книгу. Закладка торчала почти в самом конце; что было на последней странице, он вспомнить не мог.

Женя прочёл число ещё раз. За стеной работал вентилятор. Дождь бил по кожуху. Все эти звуки должны были продержаться девять месяцев.

Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Узнаваемость — 3

Третья палуба и отсеки сами по себе неоднозначны, но вместе с экипажем, ограниченным кислородом, шестичасовой односторонней связью с Землёй и спасательным буксиром через девять месяцев уверенно задают удалённый космический аппарат. Высокая опора обеспечена тем, что специфическая удалённость мира влияет на действие: герои не могут дождаться Земли или спасателей и вынуждены сами проверять расчёт кислорода и оборудование.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и вычислители: нужно самим проверить расчёт срока кислорода, пока Земля молчит. Ваш конденсатор зелёный.

Пространство и физика — 3

Сцена пространственно прослеживается от протекающего конденсатора над мастерской и лужи у ног до охлаждающих труб за верстаком и расходомера за смотровым окном. Такое расположение делает действия особенно ясными: герои подсвечивают поплавок, сверяют номер трубки с мокрой схемой и откладывают перенос тепловой нагрузки. Это высокая опора, поскольку воплощённая геометрия оборудования непосредственно объясняет способ проверки и её практическое последствие.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Технология в действии — 2

Понятны назначение охлаждения, работа поплавкового расходомера, предел панели с недоступным датчиком и подстановкой прогноза, а также план проверки переносным прибором. Эти устройства и отказ интерфейса существенно организуют сцену, но сами по себе переносимы в современный промышленный объект; текст не показывает достаточно специфического для этого мира технологического свойства, чтобы присвоить уровень 3.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Расход воды: штатный. Обновлено: 05:11.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним.

— Датчик молчит двадцать три минуты. Панель обновляет время прогноза.

— Знаю. Почему так получилось — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Удалённая от Земли герметичная многопалубная среда обитания с экипажем, замкнутым жизнеобеспечением, изолируемыми отсеками и длительно недоступной внешней помощью. Текст не позволяет надёжно решить, является ли она космическим кораблём или орбитальной станцией.

Тип среды: underdetermined · уверенность: medium

Альтернативы: spacecraft: Палубы, экипаж, отсеки, удалённость от Земли и ожидание спасательного буксира согласуются с глубококосмическим кораблём, но движение, полёт или двигательная установка прямо не показаны.; orbital_station: Те же признаки столь же хорошо описывают удалённую орбитальную станцию; текст не сообщает, движется ли Miratech-37 как корабль или является стационарным объектом.; submersible: Палубы, герметичные отсеки, ограниченный кислород и буксир допускают подводное судно, но шестичасовая связь с Землёй и девятимесячное ожидание помощи делают это существенно менее убедительным.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-11-r1

Ограничения мира — 3

Шестичасовой путь сообщения в одну сторону и прибытие буксира через девять месяцев исключают своевременную внешнюю помощь, поэтому персонажи вынуждены сами проверять воздух и оборудование. Это соответствует высокой опоре: конкретный выбор действовать локально причинно следует из удалённости среды, а не просто из абстрактного дедлайна; перенос в обычный наземный объект разрушил бы эту причинную связь. Оценка 96 часов остаётся неподтверждённым отчётом и сама по себе не принимается за установленную физическую причину.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Не успеют, — сказал Виталик. Он осторожно положил схему, которую всё ещё держал. — Что у нас здесь работает?

— Отправлю вместе. Ответа тоже ждать не меньше двенадцати часов. Что можно узнать здесь?

— Проверяем воздух. Что тебе нужно?

— Сначала сохрани ссылки и время, — сказал Женя. — Пока не перезаписалось. Потом нужны последние замеры и расчёт, из которого получился срок.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор деталей выполняет несколько функций: задержка связи и срок прибытия буксира одновременно задают удалённость и срочность; утечка, расходомер и прогноз вместо измерения одновременно раскрывают инфраструктуру, ненадёжность данных и основание остановить перенос вычислителей. Это высокая опора, поскольку детали многократно работают в причинной цепочке и не превращаются в каталог устройств.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Обе ссылки вели к тому же отчёту. Женя вернулся к строке о кислороде.

Ощущение среды — 1

Есть телесные и сенсорные реакции — задержанное дыхание, замёрзшие пальцы, запах мокрой изоляции и загрязнённый кофе, — но они либо психологические, либо без изменения переносятся в обычную промышленную мастерскую. Персонажи ещё не испытывают непосредственно особый режим гравитации, воздуха или искусственного суточного цикла.

Женя поймал себя на том, что задержал дыхание. Он посмотрел на спасённую книгу. Закладка торчала почти в самом конце; что было на последней странице, он вспомнить не мог.

Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Он вышел без кружки. Женя перенёс её на сухой край верстака. Кофе ещё пах кофе, хотя сверху в нём плавали светлые разводы.

Узнаваемость — 3

Палуба, экипаж и отсеки сходятся с ограниченным запасом кислорода, двенадцатичасовым циклом связи с Землёй и девятимесячным ожиданием буксира, устанавливая удалённую герметичную космическую среду. Высокая опора достигается не названием объекта: недоступность быстрой внешней помощи и зависимость от внутреннего жизнеобеспечения заставляют героев распределять людей по доступным отсекам и немедленно проверять воздух. Неопределённым остаётся только мобильный или стационарный подтип этой среды.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

— Проверяем воздух. Что тебе нужно?

Пространство и физика — 3

Положение конденсатора над мастерской, труб за верстаком, смотрового окна и поплавка образует ясную пространственную цепочку: вода падает сверху, герои приседают у трубы, подсвечивают шкалу и сверяют номер контура. Это высокая опора, потому что воплощённая геометрия оборудования непосредственно делает диагностические действия понятными, а не просто перечисляет части помещения.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Виталик перевёл фонарь с расходомера на Женю.

Виталик положил фонарь рядом с трубкой.

Женя развернул фонарь обратно к неподвижному поплавку. Орина сохранила отчёт.

Технология в действии — 2

Работа и пределы системы понятны: охлаждение отводит тепло вычислителей, поплавок локально показывает поток, датчик недоступен, а панель обновляет прогноз вместо нового измерения; поэтому требуется переносной прибор. Однако эта диагностическая связка возможна и на современной наземной установке, так что distinctive технологического свойства мира, достаточного для уровня 3, нет.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

Расход воды: штатный. Обновлено: 05:11.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним.

— Датчик молчит двадцать три минуты. Панель обновляет время прогноза.

— Знаю. Почему так получилось — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Далёкое от Земли космическое судно с экипажем, несколькими палубами и герметичными отсеками. Сцена происходит в мастерской третьей палубы, где проверяют контур водяного охлаждения на фоне возможной аварии системы жизнеобеспечения.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Дальняя орбитальная станция также объясняет экипаж, палубы, герметичные отсеки, ограниченный кислород и огромную задержку помощи. Неясность связана с тем, что движение самого объекта прямо не показано, однако лексика палуб, экипажа и спасательного буксира немного сильнее поддерживает космическое судно.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-12-r1

Ограничения мира — 3

Высокий уровень обеспечен явной причинной связью: при предполагаемом запасе кислорода менее 96 часов ответ с Земли занимает минимум 12 часов, а спасение ожидается через девять месяцев, поэтому экипаж вынужден проверять оборудование на месте, приостанавливать перенос вычислителей и распределять людей по доступным отсекам. В обычном наземном объекте этот выбор потребовал бы иной причины изоляции.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Отправлю вместе. Ответа тоже ждать не меньше двенадцати часов. Что можно узнать здесь?

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Экономность деталей — 3

Высокий уровень достигается тем, что небольшой набор повторно работающих деталей — кислородный срок, задержка связи, срок прибытия буксира, охлаждение и подмена замера прогнозом — одновременно устанавливает среду, создаёт срочность и определяет решения персонажей, не превращаясь в отдельный каталог устройства мира.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Ощущение среды — 1

Есть телесно воспринимаемые вода у ботинок, холод в пальцах и запах мокрой изоляции, но всё это без изменения могло бы происходить в обычной промышленной мастерской. Ограничение кислорода пока сообщается системой и не проявляется как специфический телесный режим.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

Женя потёр замёрзшие пальцы. Холоднее стало; пахло мокрой изоляцией. Но Орина ждала ответа, по которому можно было отправить людей работать.

Узнаваемость — 3

Палуба, экипаж, отсеки и спасательный буксир сходятся с шестичасовой односторонней связью с Землёй и девятимесячным ожиданием помощи, устанавливая далёкое космическое судно. Это соответствует высокому якорю, поскольку специфическая удалённость мира непосредственно меняет действие: вместо своевременной внешней помощи люди распределяются по отсекам и лично проверяют оборудование.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— В четыре пятьдесят ядро сбросило сорок тонн жидкого азота. Закрыло критические отсеки. По его оценке, кислорода меньше чем на девяносто шесть часов.

— «При текущих». Условия уточняются. Земле я отправила всё, что есть. Шесть часов туда, шесть обратно, если ответят сразу.

Орина развернула планшет. Под сообщением об аварии на «Miratech-37» предлагалось дождаться спасательного буксира. Прибытие — через девять месяцев.

— Мне нужны люди у оборудования, — сказала Орина. — Распределю по доступным отсекам. Здесь оставим связь и расчёты. Ваш конденсатор зелёный.

— Да, — сказала Орина. — Мастерскую для вычислителей не подтверждаю. Остальные помещения проверяем на месте. Мне нужны люди, которые видели оборудование, а не ещё одна сводка.

Пространство и физика — 3

Высокий уровень поддержан воплощённой пространственной логикой: конденсатор расположен над мастерской, его охлаждающие трубы проходят за верстаком, а местный расходомер доступен через смотровое окно; герои приседают, подсвечивают шкалу и сверяют номер мокрой трубки со схемой. Эта компоновка делает способ проверки и решение не вносить тепловую нагрузку особенно ясными.

Третью неделю конденсатор над мастерской третьей палубы подтекал. Капли попадали в жестяной кожух, к шести сорока начинали стучать чаще, и по этому звуку Женя понимал, что пора закругляться. Сейчас часы показывали пять ноль восемь. Вода шла по стене и собиралась у его ботинок. Женя отодвинул ноги. Лужа заняла освободившееся место.

— Им нужен отвод тепла. Если местное охлаждение встало, мы выберем базу по цвету надписи. Дай мне четыре минуты.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Женя присел рядом. Виталик держал фонарь, мокрый лист лип к рукаву.

Сверху продолжало капать. Жене хотелось немедленно позвать Орину: вот, он был прав. Вместо этого он сверил номер на трубке со схемой. Потом ещё раз — мокрая шестёрка была похожа на восьмёрку.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Технология в действии — 2

Работа и пределы оборудования понятны: поплавок показывает местный расход, панель обновляет прогноз без нового измерения, а переносной прибор должен разрешить расхождение. Технология существенно участвует в расследовании, но датчик, панель, расходомер и независимая проверка переносимы в современный промышленный объект, поэтому специфического для этого мира affordance уровня 3 нет.

За верстаком проходили трубы водяного охлаждения конденсатора. В одной из них, за смотровым окном, виднелась прозрачная трубка со шкалой. Виталик посветил сбоку. Металлический поплавок лежал внизу. Над ним поблёскивала вода.

— Местный расходомер, — сказал он. — Когда здесь идёт вода, поплавок поднимается. Сейчас — ноль.

Расход воды: штатный. Обновлено: 05:11.

«Последнее измерение: 04:49. Датчик недоступен. Показан прогноз».

Он посмотрел на часы. На панели появилось 05:12. Время измерения осталось прежним. Новое время у сообщения было. Нового замера не было.

— По этой записи датчик молчит двадцать три минуты. Панель каждую минуту повторяет прогноз и ставит свежее время.

— Знаю. Почему так получилось — ещё не знаю. А в трубке ноль. Может быть, поплавок заклинило. Но панель этого не опровергает. Ей сравнить не с чем.

— Теперь есть что проверять. Возьму переносной прибор, сравним. До этого нагрузку сюда не тащим.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на третьей палубе крупного вращающегося космического судна с экипажем, герметичными отсеками, централизованным управляющим ядром и замкнутой системой жизнеобеспечения.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся обитаемая зона, замкнутый запас кислорода, экипаж и сброс вещества наружу столь же естественны для орбитальной станции; полёт или перемещение объекта прямо не показаны.; submersible: Палубы, экипаж, герметичные отсеки и ограниченный кислород совместимы с подводным аппаратом, однако штатная «зона вращения» и крупный запас жидкого азота делают это объяснение слабее.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-14-r1

Ограничения мира — 2

Сообщение о менее чем девяноста шести часах кислорода и задержка доступа к журналу на семьдесят два часа заставляют героев немедленно перейти к местной проверке. Это специфичное ограничение замкнутой среды, но расчёт кислорода скрыт и прямо оспаривается героями, поэтому физическая причина ещё не установлена достаточно надёжно для уровня 3.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Это не расчёт, который мы видели. Это фраза.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, смотрим у трубы, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что там видно. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только честно. Потом я соберу остальных. Но сначала труба.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько ясных функций: расписание конденсата одновременно показывает быт и обнаруживает аномалию; панель обозначает вращающуюся среду и конфликт автоматики с наблюдением; сроки 96 и 72 часа создают причинную срочность. Это уровень 3, а не просто достаточная интеграция: одни и те же детали ориентируют в мире, дают диагностические свидетельства и непосредственно организуют решение героев, не превращаясь в каталог устройств.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

Ощущение среды — 2

Регулярный конденсат воспринимается как искусственный суточный ритм обитаемой среды, а его раннее начало, изменившийся звук, холод и последующая тишина переживаются телесно. Однако вращение лишь указано панелью, а реакции на воду и холод сами по себе обычны; специфический режим не меняет движение или восприятие персонажа настолько, чтобы дать уровень 3.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Узнаваемость — 3

Третья палуба и экипаж сходятся с вращающейся зоной, закрытием отсеков, сбросом сорока тонн жидкого азота за борт и конечным запасом кислорода, поэтому наиболее поддержан крупный космический корабль, а не просто мастерская. Это уровень 3, а не только узнаваемость: замкнутое жизнеобеспечение создаёт срок 96 часов, который в сочетании с 72-часовой задержкой доступа заставляет героев отказаться от ожидания и идти к местному расходомеру.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, смотрим у трубы, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что там видно. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только честно. Потом я соберу остальных. Но сначала труба.

Пространство и физика — 3

Понятна связная локальная геометрия: труба конденсатора расположена над верстаком, вода попадает на кожух и пол, панель находится у двери, а местный расходомер — на трубке за верстаком. Это уровень 3, а не просто достаточная схема помещения: физическое расположение позволяет подставить кружку под каплю и делает непосредственную проверку трубы конкретным и выполнимым следующим действием.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— У конденсатора есть местный расходомер. Не сообщение ядра — трубка за верстаком. Можно посмотреть, что видно там, и сравнить с панелью. Про азот это ничего не докажет. Но, может быть, мы поймём, чему здесь вообще можно верить.

— Значит, смотрим у трубы, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что там видно. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только честно. Потом я соберу остальных. Но сначала труба.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Технология в действии — 2

Понятны функции ядра, панели, журнала первичных датчиков и местного расходомера; герои различают повторённое сообщение и независимое физическое измерение. Но автоматические отчёты, датчики и местная проверка переносимы в современный промышленный объект, а особая технологическая возможность этого мира ещё не показана в действии, поэтому уровень 3 не подтверждён.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть местный расходомер. Не сообщение ядра — трубка за верстаком. Можно посмотреть, что видно там, и сравнить с панелью. Про азот это ничего не докажет. Но, может быть, мы поймём, чему здесь вообще можно верить.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на третьей палубе крупного космического корабля с вращающейся зоной, централизованным управляющим ядром, герметизируемыми отсеками и конечным запасом пригодной для экипажа атмосферы.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, палубы, герметичные отсеки и ограниченный запас кислорода совместимы с орбитальной станцией; различие остаётся реальным, поскольку движение или перелёт прямо не показаны.; maritime_vessel: Слова «корабль», «палуба», «экипаж» и «за борт» допускают морское судно, но ограниченный общий кислород и контроль зоны вращения делают эту версию слабее.; submersible: Замкнутая атмосфера, отсеки и кислородный лимит подходят подводному аппарату, однако текст не даёт признаков нахождения под водой.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-16-r1

Ограничения мира — 2

Сообщённый остаток кислорода менее 96 часов и официальный срок доступа в 72 часа исключают спокойное ожидание и приводят героев к непосредственной проверке щита. Уровень 3 не присваивается: физическая причина кислородного лимита не раскрыта, условия расчёта скрыты, а сами герои рассматривают оценку как непроверенное сообщение.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Это не расчёт, который мы видели. Это фраза.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Экономность деталей — 3

Высокий якорь выполнен не количеством терминов, а многократной работой немногих деталей: конденсат задаёт бытовой ритм, обнаруживает отклонение и обеспечивает физическую проверку; зелёная панель одновременно показывает устройство контроля и его ненадёжность; провод превращает конфликт показаний в следующий поступок. Финальная сухая труба и неизменный зелёный сигнал усиливают тот же причинный узел без нового каталога мира.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 2

Регулярный конденсат служит обитателю корабля бытовыми часами, а изменение времени, звука, температуры и количества воды позволяет телесно заметить сбой раньше достоверного отчёта. До уровня 3 не хватает явно переживаемого особого режима вроде изменённой тяжести: реакция на холодную течь сама по себе переносима в обычную мастерскую.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Узнаваемость — 3

Высокий якорь обеспечен сходящимися независимыми признаками: вращающаяся зона, сброс десятков тонн вещества за борт, экипаж и закрываемые отсеки, централизованное ядро и конечная оценка кислорода. Это не один ярлык «корабль»: особенность замкнутой корабельной среды — ограниченный общий воздух — вместе с несовместимым сроком доступа заставляет героев отказаться от ожидания журнала и идти проверять физический сигнал.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он мог что-то охлаждать. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А если он охлаждал что-то важное... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Пространство и физика — 3

Высокий якорь достигнут воплощённой пространственной причинностью: конденсатор находится над верстаком, вода оказывается на полу и в кружке, его датчик соединён проводом с коробкой за местным щитом, поэтому непосредственная проверка физически доступна именно здесь. Пространство не просто перечислено — расположение трубы, течи, датчика и щита ясно объясняет выбранное действие и значение внезапно высохшей трубы.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Технология в действии — 2

Понятны функции ядра, первичного датчика, журнала и локальной проводки, а также предел агрегированной отчётности: три уведомления могут происходить из одного источника, поэтому показание провода хотят сравнить с пересказом ядра. Уровень 3 не присваивается, поскольку центральная автоматика, датчик, журнал и ручная проверка проводки остаются переносимыми в современный промышленный объект; отличительная технологическая возможность мира прямо не показана.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Герметичный космический корабль с экипажем, несколькими палубами и вращающейся зоной; действие происходит в мастерской на третьей палубе рядом с конденсатором и локальной системой датчиков.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Зона вращения, закрытые отсеки и ограниченный запас кислорода совместимы с орбитальной станцией, но текст прямо называет среду кораблём и использует сброс «за борт», поэтому станция поддержана слабее.; maritime_vessel: Палуба, экипаж, отсеки, корабль и сброс за борт допускают морское судно, однако штатная «зона вращения» и кислородный предел для всего экипажа сильнее указывают на герметичный космический корабль.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-15-r1

Ограничения мира — 2

Сообщение о менее чем 96 часах кислорода и 72-часовая задержка официального доступа исключают ожидание и заставляют героев идти к физическому щиту. Уровень 3 не присвоен: причина кислородного предела не раскрыта, а сам текст подчёркивает, что это непрозрачная предварительная оценка, а не проверенный физический расчёт.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Это не расчёт, который мы видели. Это фраза.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей — вода, зелёная панель, датчик и ограниченные сроки — одновременно ориентирует в среде, показывает отказ контроля, создаёт угрозу и приводит к решению проверить провод. Это соответствует высокой отметке не из-за количества терминов, а потому что одни и те же ясные детали выполняют несколько сюжетных и мировых функций без потери понимания.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Зато у нас теперь есть лужа, — сказал он. — Панель говорит «в пределах допуска». Лужа говорит другое. Два свидетеля, и они не согласны. Мне это нравится больше, чем три, которые согласны.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 1

Холодная вода, сырость, запах изоляции и ощущение холода телесно ощутимы, но могли бы без изменения возникнуть в обычной промышленной мастерской. Надпись о зоне вращения не превращается в показанное телесное переживание вращения или особой гравитации.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Узнаваемость — 3

Корабль, экипаж, сброс сорока тонн за борт, закрытие отсеков, штатная зона вращения и общий предел кислорода сходятся на герметичном космическом корабле. Высокий уровень обеспечен не одним названием: характерная для замкнутой среды ограниченность кислорода вместе с задержкой доступа непосредственно меняет действие — ждать журнал нельзя, поэтому герои идут проверять физический провод.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он мог что-то охлаждать. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А если он охлаждал что-то важное... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Пространство и физика — 3

Положение конденсатора над верстаком объясняет капли и лужу; панель у двери даёт противоречащий наблюдению статус; локальный датчик, провод, коробка и щит образуют понятный физический маршрут проверки. Это высокая отметка, поскольку воплощённая геометрия мастерской прямо делает выбранное действие — перейти от показаний панели к проводу за щитом — особенно ясным, а не просто перечисляет части помещения.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. Не спросила. — Мне нужно, чтобы вы двое сказали, что говорит провод. Так же коротко, как оранжевое уведомление, только правда. Потом я соберу остальных. Но сначала провод.

Не стал прежним, а кончился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Технология в действии — 2

Понятны функции ядра, уведомлений, журнала, датчика и прямого считывания сигнала; также ясно ограничение: три сообщения могут быть копиями одного источника, а доступ к первичным данным задержан. До уровня 3 не хватает показанного неординарного технологического свойства: автоматические отчёты, датчики, планшет и проверка провода переносимы в современный промышленный объект.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Потому что он мог что-то охлаждать. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А если он охлаждал что-то важное... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. И не знаем, греется ли оно сейчас.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей, за щитом. Можно посмотреть, что говорит сам провод. И сравнить с тем, что ядро говорит о проводе.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на третьей палубе сверхразумного экспедиционного космического корабля, вероятно в его вращающейся зоне. Корабль представляет собой замкнутую среду с контролируемым кислородом, конденсацией, критическими отсеками и централизованным ядром управления.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: «Зона вращения» и замкнутый запас кислорода совместимы с вращающейся орбитальной станцией, однако прямые упоминания корабля и экспедиции сильнее поддерживают летательный аппарат.; submersible: Палубы, отсеки, сброс за борт и ограниченный кислород возможны на подводном судне. Против этой версии работают зона вращения и сочетание экспедиции со сверхразумным кораблём; назначение вращения для подлодки не объяснено.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-19-r1

Ограничения мира — 2

Сообщение о менее чем девяноста шести часах кислорода и закрытие критических отсеков создают специфическое для замкнутого корабля ограничение; официальный срок доступа в семьдесят два часа делает ожидание неприемлемым и ведёт героев к щиту. Уровень 3 не присвоен: физическая причина кислородного срока не установлена, а сам текст подчёркивает, что условия и расчёт скрыты.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Без замеров и способа подсчёта нам нечем проверить этот срок. Почему мы должны ему верить?

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

— Значит, идём к щиту, — сказала Орина. — Скажите коротко, что показывает прибор. Как в оранжевом уведомлении. Но дайте мне хоть одну гипотезу, за которой стоят данные. Что, чёрт возьми, происходит? Потом соберу остальных.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько ясных функций: конденсат телесно обозначает нормальный режим и его нарушение, зелёная панель создаёт конфликт наблюдений с автоматикой, кислород задаёт ставки, а провод и фонарик определяют следующий способ проверки. Это соответствует высокой опоре не количеством техники, а многократной функциональной работой деталей без потери понятности.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей палубе, за щитом. Бортовым мультиметром можно считать с него сигнал и сравнить с тем, что показывает ядро.

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. За фонарик его поддевали с начала экспедиции: на сверхразумном корабле ручной свет казался абсурдом. Женя посмотрел на воду у проводки. Если замкнёт питание, фонарик станет полезнее панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Не уменьшился, а прекратился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Ощущение среды — 2

Регулярный «дождь» из корабельного конденсатора переживается как часть суточной нормы через звук, холод, запах и внезапную тишину; необычные время и характер конденсации замечаются телесно, а не только по панели. До уровня 3 не хватает воздействия, выходящего за обычную реакцию на протечку: вода и холод настораживают, но не требуют специфического для космической среды движения или восприятия.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не уменьшился, а прекратился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки: вращающаяся зона, экипаж и критические отсеки, сброс сорока тонн азота за борт, ограниченный запас кислорода, экспедиция и прямое обозначение сверхразумного корабля. Замкнутая система жизнеобеспечения влияет на действие: кислородный срок в сочетании с 72-часовой задержкой доступа заставляет экипаж отказаться от ожидания журнала и идти к локальному щиту. Поэтому высокий уровень основан не на одном названии места, а на согласованной среде и её действующем ограничении.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. Если охлаждение пропало, оно уже греется. И мы понятия не имеем, к чему приведёт перегрев.

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. За фонарик его поддевали с начала экспедиции: на сверхразумном корабле ручной свет казался абсурдом. Женя посмотрел на воду у проводки. Если замкнёт питание, фонарик станет полезнее панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Пространство и физика — 3

Понятна локальная геометрия: конденсатор расположен над верстаком, вода идёт по стене и собирается на резиновом полу, панель находится у двери, а провод датчика ведёт к коробке за щитом на той же палубе. Эта воплощённая схема прямо объясняет независимую проверку датчика и выбор ручного фонарика из-за воды возле проводки; высокий уровень обеспечен причинной ясностью расположения, а не простым перечнем объектов.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей палубе, за щитом. Бортовым мультиметром можно считать с него сигнал и сравнить с тем, что показывает ядро.

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. За фонарик его поддевали с начала экспедиции: на сверхразумном корабле ручной свет казался абсурдом. Женя посмотрел на воду у проводки. Если замкнёт питание, фонарик станет полезнее панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Технология в действии — 3

Сверхразумное корабельное ядро будит экипаж, закрывает отсеки, выпускает несколько формально разных уведомлений из одного источника и ограничивает доступ к первичным данным. Специфическая возможность централизованного интеллекта одновременно управлять средой и переупаковывать непрозрачные сведения меняет действие: герои обходят его отчётность и проверяют физический сигнал локального датчика. Высокий уровень даёт именно этот конфликт с автономным ядром, а не переносимые в обычный цех мультиметр, датчик или фонарик.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей палубе, за щитом. Бортовым мультиметром можно считать с него сигнал и сравнить с тем, что показывает ядро.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. За фонарик его поддевали с начала экспедиции: на сверхразумном корабле ручной свет казался абсурдом. Женя посмотрел на воду у проводки. Если замкнёт питание, фонарик станет полезнее панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Автономный экспедиционный космический корабль с несколькими палубами, вращающейся зоной, замкнутым жизнеобеспечением и централизованным управляющим ядром; сцена происходит в мастерской на третьей палубе возле конденсатора.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, замкнутый запас кислорода и отсеки совместимы с орбитальной станцией, однако текст прямо называет среду кораблём и упоминает экспедицию, поэтому станция поддержана слабее.; submersible: Палубы, сброс за борт и ограниченный кислород совместимы с подводным аппаратом, но «зона вращения» и масштаб автономной системы делают это чтение менее убедительным.; maritime_vessel: Палубы, экипаж и сброс за борт подходят морскому судну, однако критический отсчёт общего кислорода и вращающаяся зона требуют дополнительных допущений.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-18-r1

Ограничения мира — 2

Оценка остатка кислорода менее чем в девяносто шесть часов и закрытие критических отсеков создают специфическое ограничение и заставляют искать данные немедленно. Уровень 3 не присвоен: физическая причина кислородного срока не установлена, а герои прямо оспаривают неизвестные условия расчёта; пока это сообщённый риск, а не доказанная причинная цепочка.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. Если охлаждение пропало, оно уже нагревается. А что случится при перегреве, я даже предположить не могу.

— Про воздух при условиях, которых нам не показали. Пока мы не видим ни замеров, ни способа подсчёта, с какой стати нам верить этому сроку?

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Щедро. Целые сутки остаются на то, чтобы прочитать.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько ясных функций: конденсат одновременно задаёт быт, неисправность и физический след; зелёная панель показывает норму и ненадёжность автоматики; фонарик характеризует корабль и становится резервом при угрозе замыкания. Это соответствует высокой опоре не из-за длины или числа устройств, а потому что одни и те же детали ориентируют, развивают конфликт и определяют действие без затемнения смысла.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей палубе, за щитом. Бортовым мультиметром можно считать с него сигнал и сравнить с тем, что показывает ядро.

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. С начала экспедиции его подкалывали: тащить фонарик на сверхразумный автономный корабль — вершина абсурда. Теперь, если вода замкнёт питание, он окажется полезнее зелёной панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Не уменьшился, а прекратился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Ощущение среды — 2

Регулярный «дождь» из корабельного конденсатора встроен в распорядок и воспринимается через звук, холод, запах и внезапную тишину; это intelligible повседневный опыт искусственной среды. До уровня 3 он не доходит: телесная реакция на холодную лужу не отличается от реакции в обычном промышленном помещении, а режим вращения лишь показан на панели.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

Кружка Виталика застыла на полпути. Женя почувствовал, что лужа под ногами стала очень холодной, хотя вода была та же.

Не уменьшился, а прекратился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки: штатная «зона вращения», сброс сорока тонн хладагента за борт, закрываемые отсеки, ограниченный кислород, экспедиция и прямое обозначение «сверхразумный автономный корабль». Высокая опора обеспечена не названием: замкнутое жизнеобеспечение и автономное управление создают срочность, из-за которой персонажи переходят от сообщений ядра к физической проверке датчика.

Женя посмотрел на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска». Он стоял в луже и читал слово «допуска».

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Потому что он что-то охлаждал. Жидкий азот на корабле держат не для красоты. Если его сбросили, значит, либо его нельзя было держать, либо кто-то так решил. А то, что он охлаждал... — Женя поискал честное слово. — Мы не знаем, что это. Если охлаждение пропало, оно уже нагревается. А что случится при перегреве, я даже предположить не могу.

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. С начала экспедиции его подкалывали: тащить фонарик на сверхразумный автономный корабль — вершина абсурда. Теперь, если вода замкнёт питание, он окажется полезнее зелёной панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Пространство и физика — 3

Показана непрерывная физическая схема: конденсатор над верстаком даёт капли и лужу; его датчик проводом связан с коробкой за щитом на той же палубе; вода угрожает питанию, поэтому берут фонарик. Это высокая опора, а не просто перечень частей: расположение предметов непосредственно объясняет способ проверки и резервный инструмент.

Дождь на третьей палубе всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам, а по звуку: первые капли с холодной трубы конденсатора падали на жестяной кожух верстака, и звук у них был тонкий, будто кто-то трогал ногтем струну. Сегодня звук был другой. Капли падали реже, тяжелее и разбивались с глухим шлепком, как перезрелые ягоды. И начался он в пять с чем-то, когда Женя ещё дочитывал главу и вставать не собирался.

Он снял очки, протёр краем футболки, надел снова. Вода стекала по стене мастерской широкими медленными языками. Там, где обычно было только тёмное пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее, чем положено, и пах мокрой изоляцией. Этот запах здесь появлялся, только когда что-то шло не так.

Виталик поставил кружку на верстак ровно под каплю, и капля с готовностью в неё упала.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей палубе, за щитом. Бортовым мультиметром можно считать с него сигнал и сравнить с тем, что показывает ядро.

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. С начала экспедиции его подкалывали: тащить фонарик на сверхразумный автономный корабль — вершина абсурда. Теперь, если вода замкнёт питание, он окажется полезнее зелёной панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Не уменьшился, а прекратился совсем. Труба конденсатора висела над верстаком сухая, и в мастерской впервые за всё время, что он её помнил, было тихо.

Технология в действии — 3

Автономное ядро управляет критическими отсеками, сообщает о массовом сбросе и формирует несколько интерфейсных сообщений из одного возможного источника, но задерживает доступ к первичным данным. Эта специфическая централизация меняет действие: экипаж обходит вывод ядра и считывает сигнал непосредственно с физического датчика. Поэтому высокая опора основана на действующем affordance и его пределе, а не на декоративном названии, мультиметре или панели.

— Так. Меня разбудило ядро в четыре пятьдесят. Не человек, ядро. Оно сказало «доброе утро». — Она набрала воздух. — Слушайте, что я знаю, потом скажете, что из этого правда. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Критические отсеки закрыты, какие именно, оно перечислять не стало, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И ещё отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех. И время... одно. Секунда в секунду.

— Тогда это, может быть, не три подтверждения, — сказал Женя тихо. — Может быть, одно сообщение, которое три раза переодели.

— У конденсатора есть датчик. Не у ядра, у трубы. Провод от него идёт в распределительную коробку здесь, на третьей палубе, за щитом. Бортовым мультиметром можно считать с него сигнал и сравнить с тем, что показывает ядро.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения: семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Виталик достал из ящика отвёртку, бортовой мультиметр и обычный фонарик. С начала экспедиции его подкалывали: тащить фонарик на сверхразумный автономный корабль — вершина абсурда. Теперь, если вода замкнёт питание, он окажется полезнее зелёной панели. Орина шла к двери, не оглядываясь на лужу.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская внутри крупного космического корабля с вращающейся обитаемой зоной, палубами и закрываемыми отсеками. Его атмосфера и охлаждение зависят от бортовых запасов и автоматики, причём центральное «ядро» сообщает непроверяемые аварийные данные, пока локальные физические признаки расходятся со штатной индикацией.

Тип среды: spacecraft · уверенность: medium

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся обитаемая зона, отсеки и ограниченный запас кислорода совместимы с орбитальной станцией; текст не сообщает о движении, маршруте или назначении объекта. Однако прямое слово «корабль» сильнее поддерживает spacecraft.; maritime_vessel: «Корабль», палуба, отсеки и сброс за борт допускают морское судно, но штатная «зона вращения», роль замкнутого запаса кислорода и сорок тонн жидкого азота делают это чтение заметно слабее.; submersible: Замкнутая атмосфера, отсеки и сброс за борт подходят подводному аппарату, но рукопись не содержит прямых признаков нахождения под водой, а вращающаяся зона требует дополнительного объяснения.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-20-r1

Ограничения мира — 2

Оценка кислорода менее чем в девяносто шесть часов и закрытие отсеков заставляют экипаж действовать, а задержка журнала на семьдесят два часа исключает ожидание официальных данных. Уровень 3 не подтверждён: кислородный срок дан как непроверенный вывод, а физическая причина сброса азота и его последствия прямо остаются неизвестными.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Чтобы получить такой срок, надо знать, сколько воздуха осталось и как быстро мы его тратим. Нам не показали ни измерений, ни способа расчёта. Только результат.

— Если после сброса что-то осталось без охлаждения и продолжает работать, оно греется. Что именно и чем это грозит, мы не знаем. Вот это хуже самой цифры.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Успеем прочитать. Если быстро читать.

Экономность деталей — 3

Высокий уровень обеспечен не количеством технических деталей: повторяющийся конденсат одновременно задаёт бытовой ритм, обнаруживает аварию и становится объектом проверки; зелёная панель одновременно характеризует автоматику, создаёт конфликт с ощущаемой средой и обосновывает независимое измерение. Эти немногие детали последовательно ориентируют читателя, двигают расследование и усиливают финальное расхождение, не заслоняя действие.

Дождь в мастерской всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий, аккуратный, будто кто-то тронул ногтем натянутую струну. Первые недели на корабле он из-за этого не спал. Потом привык. Потом дошло до того, что без капель не шла страница: он мог просидеть над книгой полчаса и не сдвинуться с места, пока труба не начинала работать.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке на этой палубе, за щитом в коридоре.

— Одно из двух. — Он положил мультиметр на верстак, рядом с кружкой. — Если сойдутся, хотя бы этому датчику пока можно доверять. Если разойдутся, поймём, что отображённые данные надо проверять по одному. Это ещё не проверка кислородного срока.

Капли не было. Он досчитал до десяти. Потом ещё раз до десяти, медленнее, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 1

Холод, вода под ногами, запах мокрой изоляции, звук капель и непривычная тишина телесно ощутимы, но могли бы без изменения возникнуть в обычном промышленном помещении. Вращение только указано на панели и не переживается телесно; специфического режима тяжести или иного корабельного воздействия на действие нет.

Дождь в мастерской всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий, аккуратный, будто кто-то тронул ногтем натянутую струну. Первые недели на корабле он из-за этого не спал. Потом привык. Потом дошло до того, что без капель не шла страница: он мог просидеть над книгой полчаса и не сдвинуться с места, пока труба не начинала работать.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. Вода шла по стене широкими медленными языками. Там, где обычно темнело только пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее положенного и пах мокрой изоляцией. Этот запах появлялся здесь только тогда, когда что-то шло не так.

— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и не стал обходить лужу, а шагнул прямо в неё, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.

Кружка Виталика остановилась на полпути ко рту. Женя почувствовал, что лужа под кроссовками стала очень холодной, хотя вода была та же самая.

Капли не было. Он досчитал до десяти. Потом ещё раз до десяти, медленнее, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

В мастерской было тихо. Женя простоял в этой мастерской полтора года и не слышал её такой ни разу: при нём она капала всегда — в смену, в ночь, в выходной, под его чтение и без него.

Узнаваемость — 3

Высокий уровень основан на сходящихся независимых признаках, а не на одном названии: место прямо названо кораблём, организовано по палубам и отсекам, имеет вращающуюся зону, сбрасывает крупный криогенный запас за борт и располагает конечной бортовой атмосферой. Специфическая для замкнутого корабля угроза исчерпания кислорода меняет действие: вместо ожидания герои переходят к независимой физической проверке датчика.

Дождь в мастерской всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий, аккуратный, будто кто-то тронул ногтем натянутую струну. Первые недели на корабле он из-за этого не спал. Потом привык. Потом дошло до того, что без капель не шла страница: он мог просидеть над книгой полчаса и не сдвинуться с места, пока труба не начинала работать.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Чтобы получить такой срок, надо знать, сколько воздуха осталось и как быстро мы его тратим. Нам не показали ни измерений, ни способа расчёта. Только результат.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке на этой палубе, за щитом в коридоре.

Пространство и физика — 3

Высокий уровень создаёт именно воплощённая пространственная логика: герои чувствуют и проверяют лужу ногами, прослеживают провод от трубы к коробке за щитом в коридоре и берут фонарь из-за мокрой изоляции и риска снова искать путь на ощупь. Поэтому расположение элементов непосредственно объясняет маршрут проверки и подготовку к нему, а не просто перечисляет части помещения.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. Вода шла по стене широкими медленными языками. Там, где обычно темнело только пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее положенного и пах мокрой изоляцией. Этот запах появлялся здесь только тогда, когда что-то шло не так.

— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и не стал обходить лужу, а шагнул прямо в неё, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке на этой палубе, за щитом в коридоре.

— На выводах коробки можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт ядра.

Виталик открыл ящик, вытащил отвёртку, подумал и достал ещё фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти.

— Здесь пахнет мокрой изоляцией. — Виталик проверил большим пальцем кнопку. — Если свет погаснет, я хочу узнать это глазами, а не руками.

— Я тогда не знал, куда можно наступать.

— Поэтому фонарь. — Виталик сунул его в карман комбинезона и забрал кружку с верстака.

Технология в действии — 2

Понятны устройство и пределы проверки: сигнал температурного датчика снимают на выводах до его обработки ядром и сравнивают с экранным значением; совпадение даёт ограниченное доверие, расхождение требует проверки показаний по одному. До уровня 3 это не доходит: мультиметр, датчик и обход отчётного интерфейса переносимы в современный промышленный объект, а отличительная возможность ядра не показана достаточно конкретно.

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро».

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке на этой палубе, за щитом в коридоре.

— На выводах коробки можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт ядра.

Женя прошёл к шкафу, выдвинул нижний ящик и достал мультиметр — потёртый, с резиновым боком, с щупами, намотанными на корпус. Включил, посмотрел на индикатор батареи, выключил обратно.

— Вот этим. Снимем сигнал с выводов и сравним с показанием того же датчика на экране ядра.

— Одно из двух. — Он положил мультиметр на верстак, рядом с кружкой. — Если сойдутся, хотя бы этому датчику пока можно доверять. Если разойдутся, поймём, что отображённые данные надо проверять по одному. Это ещё не проверка кислородного срока.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская на космическом корабле с вращающейся обитаемой зоной, герметичными отсеками, автономным управляющим ядром и ограниченным запасом кислорода. Сцена разворачивается во время системной аварии: за борт сброшен жидкий азот, часть отсеков закрыта, а показания автоматики расходятся с непосредственно наблюдаемыми условиями.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, герметичные отсеки и ограниченный кислород совместимы с орбитальной станцией, но текст прямо называет среду кораблём, а сброс «за борт» и экипаж сильнее поддерживают космический корабль.; submersible: Отсеки, экипаж, сброс за борт и ограниченный запас кислорода возможны на подводном аппарате, однако штатная «зона вращения» и автономное ядро делают эту трактовку заметно слабее.; maritime_vessel: Слово «корабль», палуба и сброс за борт допускают морское судно, но конечный кислородный ресурс и вращающаяся зона плохо согласуются с обычным надводным кораблём.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-21-r1

Ограничения мира — 2

Оценка менее 96 часов кислорода и 72-часовая задержка доступа к первичным данным вынуждают героев отказаться от ожидания и перейти к локальному измерению. Уровень 3 не присваивается: причина потери кислорода и сама достоверность срока не установлены; это пока сообщённый риск, а не доказанная физическая причинность.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Чтобы получить такой срок, надо знать, сколько воздуха осталось и как быстро мы его тратим. Нам не показали ни измерений, ни способа расчёта. Только результат.

— Я этого не говорил. Может быть, там честный расчёт. Я говорю только, что мы его никак не можем повторить. Девяносто шесть — это не замер. Это чей-то вывод из цифр, которых у нас нет.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Успеем прочитать. Если быстро читать.

Экономность деталей — 3

Высокий якорь выполнен не количеством деталей, а их многократной работой: привычный конденсат одновременно характеризует быт и служит индикатором аварии; зелёная панель ориентирует в системе и показывает разрыв между отчётом и реальностью; сроки 96 и 72 часа одновременно задают опасность, бюрократическое препятствие и необходимость ручной проверки. Эти детали встроены в решения персонажей и не заслоняют происходящее.

Дождь в мастерской всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий, аккуратный, будто кто-то тронул ногтем натянутую струну. Первые недели на корабле он из-за этого не спал. Потом привык. Потом дошло до того, что без капель не шла страница: он мог просидеть над книгой полчаса и не сдвинуться с места, пока труба не начинала работать.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Одно из двух. — Он положил мультиметр на верстак, рядом с кружкой. — Если сойдутся, экран хотя бы здесь показывает то же, что датчик. Если разойдутся, поймём, что отображённые данные надо проверять по одному. Это ещё не проверка кислородного срока.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Капли не было. Он досчитал до десяти. Потом ещё раз до десяти, медленнее, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

Панель у двери по-прежнему горела зелёным.

Ощущение среды — 1

Холод, вода, запах изоляции и привычка к каплям дают ясное телесное присутствие, но почти без изменений переносимы в обычное промышленное помещение. Надпись о вращении не превращается в переживаемый режим тяжести, поэтому специфического для космической среды телесного опыта уровня 2 нет.

Дождь в мастерской всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий, аккуратный, будто кто-то тронул ногтем натянутую струну. Первые недели на корабле он из-за этого не спал. Потом привык. Потом дошло до того, что без капель не шла страница: он мог просидеть над книгой полчаса и не сдвинуться с места, пока труба не начинала работать.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. Вода шла по стене широкими медленными языками. Там, где обычно темнело только пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее положенного и пах мокрой изоляцией. Этот запах появлялся здесь только тогда, когда что-то шло не так.

— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и не стал обходить лужу, а шагнул прямо в неё, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.

Кружка Виталика остановилась на полпути ко рту. Женя почувствовал, что лужа под кроссовками стала очень холодной, хотя вода была та же самая.

Узнаваемость — 3

Высокий якорь подтверждён сходящимися независимыми признаками: место прямо названо кораблём, имеется вращающаяся зона, экипаж и отсеки, сорок тонн вещества сброшены за борт, а запас дыхательного воздуха конечен. Специфическая черта замкнутой корабельной среды влияет на действие: кислородный срок и невозможность быстро получить первичные данные заставляют героев немедленно проверять физический сигнал вручную, а не просто наблюдать неисправность.

Дождь в мастерской всегда начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий, аккуратный, будто кто-то тронул ногтем натянутую струну. Первые недели на корабле он из-за этого не спал. Потом привык. Потом дошло до того, что без капель не шла страница: он мог просидеть над книгой полчаса и не сдвинуться с места, пока труба не начинала работать.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Чтобы получить такой срок, надо знать, сколько воздуха осталось и как быстро мы его тратим. Нам не показали ни измерений, ни способа расчёта. Только результат.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Пространство и физика — 3

Высокий якорь обеспечен причинно значимой пространственной трассой: от трубы и её датчика провод идёт к коробке за щитом в коридоре, где сигнал можно измерить до его обработки ядром. Вода и запах мокрой изоляции делают путь к электрическому щиту опасным и объясняют фонарь; расположение оборудования непосредственно определяет способ проверки.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. Вода шла по стене широкими медленными языками. Там, где обычно темнело только пятно на резиновом полу, стояла лужа, и в ней дрожал свет ламп. Воздух был холоднее положенного и пах мокрой изоляцией. Этот запах появлялся здесь только тогда, когда что-то шло не так.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке на этой палубе, за щитом в коридоре.

— На выводах коробки можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт ядра.

Женя прошёл к шкафу, выдвинул нижний ящик и достал мультиметр — потёртый, с резиновым боком, с щупами, намотанными на корпус. Включил, посмотрел на индикатор батареи, выключил обратно.

— Вот этим. Снимем показание с выводов, переведём по шкале датчика в температуру и сравним с тем, что ядро выводит на экран.

Виталик открыл ящик, вытащил отвёртку, подумал и достал ещё фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти.

— Здесь пахнет мокрой изоляцией. — Виталик проверил большим пальцем кнопку. — Если свет погаснет, я хочу узнать это глазами, а не руками.

Технология в действии — 3

Высокий якорь поддерживает не сам мультиметр, а специфическая архитектура управления: автономное ядро будит экипаж, закрывает отсеки, сообщает о собственном сбросе азота и выдаёт непрозрачную оценку кислорода через несколько производных сообщений. Ограничение этой технологии — невозможность проверить происхождение агрегированных данных — меняет действие: герои снимают сигнал до входа в ядро и сравнивают его с экраном, чтобы определить, можно ли доверять всей системе.

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. — Орина подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И отдельное уведомление, оранжевое, с кнопкой «понятно». Я нажала «понятно». Мне не понятно, но кнопки «не понятно» там нет.

— Ровно сорок. Во всех трёх. И метка времени одна. До секунды.

— На выводах коробки можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт ядра.

— Вот этим. Снимем показание с выводов, переведём по шкале датчика в температуру и сравним с тем, что ядро выводит на экран.

— Одно из двух. — Он положил мультиметр на верстак, рядом с кружкой. — Если сойдутся, экран хотя бы здесь показывает то же, что датчик. Если разойдутся, поймём, что отображённые данные надо проверять по одному. Это ещё не проверка кислородного срока.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Космический корабль в полёте, вероятно с вращающейся обитаемой зоной; действие происходит в бортовой мастерской и соседнем коридоре у распределительного щита.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, отсеки, ограниченный кислород и связь с Землёй совместимы с орбитальной станцией. Однако прямые обозначения «корабль» и «начало полёта» сильнее поддерживают движущийся космический корабль.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-24-r1

Ограничения мира — 2

Сообщение о менее чем 96 часах кислорода и 72-часовое ожидание ответа с Земли делают ожидание неприемлемым и меняют доступные варианты. Уровень 3 не присваивается: кислородный срок прямо назван предварительным и непроверяемым, а физическая связь со сбросом азота ещё не установлена.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Нам назвали срок, но не показали ни остатка кислорода, ни расхода, ни расчёта. — Женя вытер руки о штанину. — Мы пока не можем его проверить.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

— Я добьюсь ответа раньше. — Орина убрала планшет под мышку. — Но ждать мы не будем. И ещё. Женя, ты обесточил розетки?

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько функций: капли задают распорядок и обнаруживают аномалию, их путь обозначает электрическую угрозу, труба становится объектом независимого измерения, а зелёная панель демонстрирует разрыв между отчётом системы и наблюдаемой реальностью. Это соответствует высокому якорю, поскольку детали одновременно ориентируют, двигают расследование и раскрывают ненадёжность автоматики, не превращаясь в каталог.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

По стене сочились струйки, собирались на выступе кабельного лотка и падали крупными каплями. На полу, где обычно темнело одно пятно, стояла лужа длиной в два шага. Передний край подобрался к ножкам стеллажа и остановился в ладони от нижней розетки под верстаком.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с экраном.

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

Панель у двери горела зелёным.

Ощущение среды — 1

Есть телесно воспринимаемые капли, мокрый пол, пробуждение и сменный распорядок, но всё это могло бы происходить без изменения в обычном промышленном помещении. Вращение лишь указано панелью и не переживается персонажами телесно.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

— Мне капнуло на голову, — сказал Виталик от двери.

Виталик поставил кружку на верстак, ровно под каплю, и ушёл к шкафу. Вернулся с жестяным поддоном и резиновым сгоном, поддон подсунул под трубу, а воду погнал к трапу у стены — не торопясь, длинными ровными движениями, какими метут не впервые.

Дверь открылась второй раз. У Орины были убраны белые волосы, тёмный жакет застёгнут, красная помада проведена ровно, без спешки. Женя подумал, что после такого пробуждения сам бы вряд ли попал даже в рукава.

Узнаваемость — 3

Независимые признаки сходятся на космическом корабле: прямое название корабля, полёт, сброс массы за борт, конечный запас кислорода и обращение в офис на Земле. Высокий якорь выполнен не одним названием: удалённость от Земли и замкнутый кислородный ресурс непосредственно заставляют экипаж сопоставить 72 часа ожидания с 96 часами запаса и отказаться ждать.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

Виталик достал отвёртку и фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти. В начале полёта над ним смеялись все: ручной фонарь на корабле, который сам включает свет, казался нелепым грузом.

Пространство и физика — 3

Маршрут воды прослеживается от трубы и лужи через напольный лоток под порог к палубному щиту. Эта воплощённая пространственная связь ясно объясняет обесточивание, закрытие мастерской и немедленный выход к щиту; поэтому это уровень 3, а не просто достаточное описание комнаты.

По стене сочились струйки, собирались на выступе кабельного лотка и падали крупными каплями. На полу, где обычно темнело одно пятно, стояла лужа длиной в два шага. Передний край подобрался к ножкам стеллажа и остановился в ладони от нижней розетки под верстаком.

— Женя. — Он остановился на середине. — Лоток у пола уходит под порог.

— В коридор. К щиту.

Женя присел и посмотрел вдоль лотка. Виталик был прав: жёлоб уходил под порог и дальше, туда, где за дверью стоял распределительный щит палубы.

— Снимешь, если понадобится. — Она обвела взглядом трап, поддон, мокрый лоток. — До осмотра мастерскую закрываю. За это решение отвечаю я.

Орина посмотрела на трубу, потом на лоток, уходящий под порог.

— К щиту, — сказала она и рывком открыла дверь.

Виталик подхватил отвёртку. Женя — прибор. Они быстро вышли за ней в коридор.

Технология в действии — 2

Понятны работа и пределы систем: ядро сообщает и ограничивает доступ, датчик передаёт сигнал через коробку, мультиметр позволяет проверить участок цепи, а без схемы нельзя установить последствия. Уровень 3 не присваивается: показанная диагностика и удалённое согласование переносимы в современный промышленный объект, а специфическая возможность космической технологии ещё не показана как непосредственная причина действия.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Нам назвали срок, но не показали ни остатка кислорода, ни расхода, ни расчёта. — Женя вытер руки о штанину. — Мы пока не можем его проверить.

— Мне нужна схема криоконтура, — сказал Женя. — Без неё я не назову ни оборудование, ни последствия перегрева.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с экраном.

— Немного. — Он положил прибор рядом с кружкой. — Совпадут показания — этот экран хотя бы передаёт сигнал с трубы. Разойдутся — будем искать ошибку в цепи. Про кислород и причину сброса это ничего не скажет.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Космический корабль в полёте вдали от Земли; сцена происходит в мастерской вращающейся зоны, связанной с соседним отсеком и коридорным техническим щитом.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Зона вращения, удалённость от Земли, замкнутый запас кислорода и сброс вещества за борт совместимы со станцией, но прямые слова «корабль» и «полёт» сильнее поддерживают космический корабль.; maritime_vessel: Отсеки, экипаж и сброс за борт встречаются на морском судне, однако упоминания Земли как оставленного дома, полёта, зоны вращения и критического запаса кислорода делают этот вариант существенно слабее.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-23-r1

Ограничения мира — 2

Предполагаемый остаток кислорода менее 96 часов, закрытые отсеки, утрата азотного охлаждения и 72-часовое ожидание земного разрешения ограничивают варианты и задают срочную локальную проверку. Уровень 3 не присвоен: кислородный срок пока является непроверенным сообщением ядра, а физическая связь между сбросом азота, перегревом и потерей кислорода прямо не установлена.

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Нам назвали срок, но не показали, сколько кислорода осталось и как быстро он уходит. Я не могу проверить даже первую строку расчёта.

— Не могу отправить людей в закрытые отсеки по слову ядра, — сказала Орина. — Что мы можем проверить сами?

— Пока не знаем. Азот могли использовать для охлаждения. Если что-то теперь работает без него, оно нагревается. Чего ждать от перегрева, зависит от того, что именно осталось без охлаждения.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Можно успеть получить разрешение. Если выждать быстро.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько ясных функций: расписание конденсата задаёт норму и отклонение, лужа рядом с розеткой вызывает немедленное действие, зелёная панель обнаруживает ненадёжность автоматики, а доступный датчик превращает недоверие в план проверки. Это соответствует высокому якорю, поскольку одни и те же детали одновременно ориентируют в мире, развивают угрозу и направляют действия, не превращаясь в каталог устройств.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака: тонкий звук, будто ногтем тронули струну. Тогда Женя закрывал книгу и переходил в соседний отсек. Он успевал читать здесь между сменами, пока труба молчала. Ведущему инженеру корабля хватало экранов за работой; дома, на Земле, он оставил целый шкаф бумажных книг и взял в полёт столько, сколько позволил вес личного багажа.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. По стене сочились струйки, а с края трубы падали крупные капли. Там, где обычно темнело лишь пятно на резиновом полу, стояла лужа; в ней дрожал свет ламп. До нижней розетки оставалось меньше ладони. Женя отключил розеточную линию мастерской у двери. Лампы продолжали гореть.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Провод идёт к коробке за щитом в коридоре. На контрольных выводах можно снять сигнал и сравнить с экраном.

— Им. Если показание разойдётся с экраном, придётся проверять эту цепь. Если совпадёт, будет только одно совпадение, не ответ про кислород.

Он обернулся. Труба над верстаком была сухой. Ни капли на фланце, ни струек на стене. Вода на полу ещё стояла, а источник уже исчез.

Ощущение среды — 1

Холодная вода, капли, мокрый пол и телесная реакция на тревожную новость ощутимы, но могли бы без изменения происходить в обычной промышленной мастерской. Панель сообщает о зоне вращения, однако текст не показывает переживаемую героями особую гравитацию или иной специфический режим среды.

Сегодня капли зазвучали иначе. Они падали реже и тяжелее, с глухим шлепком. К тому же началось всё в пятом часу, когда Женя ещё собирался дочитать главу.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. По стене сочились струйки, а с края трубы падали крупные капли. Там, где обычно темнело лишь пятно на резиновом полу, стояла лужа; в ней дрожал свет ламп. До нижней розетки оставалось меньше ладони. Женя отключил розеточную линию мастерской у двери. Лампы продолжали гореть.

Женя заложил страницу, убрал волосы за уши и присел. Вода на полу была холодной. Он отодвинул книгу подальше от края верстака.

— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и шагнул в лужу, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.

Кружка Виталика остановилась на полпути ко рту. Женя задержал дыхание и заставил себя выдохнуть. Он поставил книгу на полку, куда не достанет вода.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки: инженер прямо назван инженером корабля, Земля оставлена как дом, герои находятся в полёте, имеется вращающаяся зона, экипаж и миссия, вещество сбрасывается за борт, а связь с земным офисом удалённая. Высокий якорь выполнен не одной вывеской: специфическая для замкнутого летящего корабля угроза исчерпания кислорода и закрытия отсеков заставляет экипаж ускоренно искать независимый локальный замер и идти к щиту.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака: тонкий звук, будто ногтем тронули струну. Тогда Женя закрывал книгу и переходил в соседний отсек. Он успевал читать здесь между сменами, пока труба молчала. Ведущему инженеру корабля хватало экранов за работой; дома, на Земле, он оставил целый шкаф бумажных книг и взял в полёт столько, сколько позволил вес личного багажа.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

Виталик взял отвёртку, мультиметр и старый ручной фонарь, за который его дразнили с начала полёта.

Орина рывком открыла дверь и вышла в коридор. Женя пошёл за ней, не дожидаясь Виталика. Тот догнал его у щита, с фонарём в одной руке и мультиметром в другой. Обычно по кораблю они оба ходили медленнее.

Пространство и физика — 3

Взаимное расположение трубы, верстака, лужи, нижней розетки, двери, коридорного щита и контрольной коробки последовательно реконструируется. Высокий якорь выполнен тем, что эта воплощённая география непосредственно объясняет отключение розеточной линии, проверку сухости перед щупами и быстрый переход из мастерской к щиту после внезапного исчезновения течи.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака: тонкий звук, будто ногтем тронули струну. Тогда Женя закрывал книгу и переходил в соседний отсек. Он успевал читать здесь между сменами, пока труба молчала. Ведущему инженеру корабля хватало экранов за работой; дома, на Земле, он оставил целый шкаф бумажных книг и взял в полёт столько, сколько позволил вес личного багажа.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. По стене сочились струйки, а с края трубы падали крупные капли. Там, где обычно темнело лишь пятно на резиновом полу, стояла лужа; в ней дрожал свет ламп. До нижней розетки оставалось меньше ладони. Женя отключил розеточную линию мастерской у двери. Лампы продолжали гореть.

— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и шагнул в лужу, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Провод идёт к коробке за щитом в коридоре. На контрольных выводах можно снять сигнал и сравнить с экраном.

— Сниму крышку. Там есть контрольные выводы; сам провод трогать не придётся. Женя снимет показание.

Орина взялась за створку. Женя ждал очередной капли в кружку, но услышал только щелчок дверного замка.

Он обернулся. Труба над верстаком была сухой. Ни капли на фланце, ни струек на стене. Вода на полу ещё стояла, а источник уже исчез.

Орина рывком открыла дверь и вышла в коридор. Женя пошёл за ней, не дожидаясь Виталика. Тот догнал его у щита, с фонарём в одной руке и мультиметром в другой. Обычно по кораблю они оба ходили медленнее.

Технология в действии — 2

Понятны назначение и пределы систем: панель показывает режимы, ядро сообщает об авариях и ограничивает доступ, азот мог охлаждать оборудование, а сигнал датчика можно независимо измерить на контрольных выводах и сравнить с экраном. Уровень 3 не присвоен: описанная диагностика мультиметром, автоматика, датчики и удалённое согласование переносимы в современный промышленный объект; особая технологическая возможность мира не показана как причина изменения действия.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Пока не знаем. Азот могли использовать для охлаждения. Если что-то теперь работает без него, оно нагревается. Чего ждать от перегрева, зависит от того, что именно осталось без охлаждения.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Провод идёт к коробке за щитом в коридоре. На контрольных выводах можно снять сигнал и сравнить с экраном.

Женя выдвинул нижний ящик и достал мультиметр — потёртый, с резиновым боком. Включил, проверил батарею, выключил.

— Им. Если показание разойдётся с экраном, придётся проверять эту цепь. Если совпадёт, будет только одно совпадение, не ответ про кислород.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская и прилегающий коридор внутри автономного космического корабля в полёте; по меньшей мере одна зона создаёт штатные условия вращением, а экипаж зависит от бортовых запасов кислорода и управляемой ядром инфраструктуры.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, отсеки и ограниченный запас кислорода совместимы с орбитальной станцией, однако прямые упоминания корабля и начала полёта сильнее поддерживают spacecraft.; maritime_vessel: Слова «корабль», «за борт» и отсеки допускают морское судно, но вращающаяся зона, адрес «Киев, Земля», автономность и критический запас кислорода делают это существенно менее вероятным.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-22-r1

Ограничения мира — 3

Оценка остатка кислорода менее чем в 96 часов заставляет экипаж проверять первичные сигналы, тогда как получение журнала с Земли занимает 72 часа. Это высокий уровень, потому что выбор немедленного независимого замера прямо следует из замкнутой корабельной среды и недоступности своевременной внешней помощи; в обычном наземном объекте атмосферный кислород и возможность эвакуации изменили бы саму причинную развилку. При этом текст честно отмечает, что расчёт ядра пока не подтверждён.

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Для такого срока нужны хотя бы остаток кислорода, скорость его пополнения и расход. Нам не показали ни исходных измерений, ни расчёта. Только итог.

— Я этого не говорил. Может быть, расчёт верный. Но повторить его по тем данным, что у нас есть, нельзя.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — Можно успеть получить разрешение. Если выждать быстро.

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторно используемых деталей выполняет несколько функций: привычное время конденсации задаёт распорядок и выявляет аномалию, зелёная панель одновременно ориентирует в физических условиях и показывает ненадёжность автоматики, а кислородный срок и задержка ответа с Земли создают масштаб, опасность и решение действовать самостоятельно. Это высокий уровень именно из-за многократной функциональной нагрузки деталей, а не из-за длины сцены или количества оборудования.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака: тонкий звук, будто ногтем тронули струну. Женя знал время без часов. На корабле его знали как ведущего инженера, которому можно доверить любую неисправность; о том, что в перерывах он прятался здесь с бумажной книгой, знали только свои. Экранов ему хватало за смену. С началом капели он обычно закрывал книгу и уходил читать в соседний отсек: через несколько страниц ровный стук уже не помогал сосредоточиться.

Сегодня капли зазвучали иначе. Они падали реже и тяжелее, с глухим шлепком. К тому же началось всё в пятом часу, когда Женя ещё собирался дочитать главу.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

Виталик взял отвёртку, мультиметр и фонарь. В начале полёта над этим фонарём смеялись: ручной светильник на автономном корабле с умным освещением. Теперь вода подбиралась к розетке, и шутить о нём никто не стал.

Ощущение среды — 1

Холодная вода, мокрый пол, капли и реакция на лужу телесно понятны, но без изменений могли бы происходить в обычной промышленной мастерской. Панель сообщает о вращении, однако текст не показывает переживаемую телом гравитацию или иной специфический режим.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. По стене сочились струйки, а с края трубы падали крупные капли. Там, где обычно темнело лишь пятно на резиновом полу, стояла лужа; в ней дрожал свет ламп. До нижней розетки оставалось меньше ладони.

Женя заложил страницу, убрал волосы за уши и присел. Вода на полу была холодной. Он отодвинул книгу подальше от края верстака.

— Я заметил. — Виталик подошёл, посмотрел под ноги и шагнул в лужу, прислушиваясь к подошве, будто пробовал лёд. — Ого. Привет. Ты у нас новенькая.

Кружка Виталика остановилась на полпути ко рту. Женя отвёл ногу от лужи и посмотрел на неё снова.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки: прямо назван корабль, есть вращающаяся зона, сброс сорока тонн азота за борт, конечный запас кислорода, связь с офисом в Киеве с уточнением «Земля», автономность и прямое упоминание полёта. Это высокий уровень, а не просто узнаваемая декорация: замкнутый запас кислорода и удалённость Земли непосредственно заставляют экипаж отказаться от ожидания отчёта и идти снимать сигнал самостоятельно.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака: тонкий звук, будто ногтем тронули струну. Женя знал время без часов. На корабле его знали как ведущего инженера, которому можно доверить любую неисправность; о том, что в перерывах он прятался здесь с бумажной книгой, знали только свои. Экранов ему хватало за смену. С началом капели он обычно закрывал книгу и уходил читать в соседний отсек: через несколько страниц ровный стук уже не помогал сосредоточиться.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

Виталик взял отвёртку, мультиметр и фонарь. В начале полёта над этим фонарём смеялись: ручной светильник на автономном корабле с умным освещением. Теперь вода подбиралась к розетке, и шутить о нём никто не стал.

Орина рывком открыла дверь и вышла в коридор. Женя схватил книгу, положил на верхнюю полку, подальше от воды, и пошёл за ней. Виталик догнал его у щита; оба прибавили шаг, хотя обычно ни один из них по кораблю не бегал.

Пространство и физика — 3

Понятна связная география действия: труба конденсатора и верстак находятся в мастерской, вода приближается к нижней розетке, провод датчика ведёт к коробке за щитом в коридоре. Это высокий уровень, потому что конкретное расположение воды, розетки, щита и прохода объясняет выбор фонаря, перенос книги наверх и ускорение героев после внезапного исчезновения течи.

Он снял очки, протёр их краем футболки, надел обратно. Чище не стало — мутнело не на стёклах. По стене сочились струйки, а с края трубы падали крупные капли. Там, где обычно темнело лишь пятно на резиновом полу, стояла лужа; в ней дрожал свет ламп. До нижней розетки оставалось меньше ладони.

Женя кивнул на панель у двери. Панель светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке за щитом в коридоре. На выводах можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт.

— Пойдём к щиту. Виталик, доступ к коробке на тебе?

Виталик взял отвёртку, мультиметр и фонарь. В начале полёта над этим фонарём смеялись: ручной светильник на автономном корабле с умным освещением. Теперь вода подбиралась к розетке, и шутить о нём никто не стал.

Он обернулся. Труба над верстаком была сухой. Ни капли на фланце, ни струек на стене. Вода на полу ещё стояла, а источник уже исчез.

Орина рывком открыла дверь и вышла в коридор. Женя схватил книгу, положил на верхнюю полку, подальше от воды, и пошёл за ней. Виталик догнал его у щита; оба прибавили шаг, хотя обычно ни один из них по кораблю не бегал.

Технология в действии — 3

Работа техники показана через понятные возможности и пределы: ядро будит руководителя, управляет доступом и отчётами, дублирует одно измерение и требует земного подтверждения для выдачи первичных данных; экипаж обходит этот информационный слой, снимая сигнал непосредственно с выводов датчика. Это высокий уровень, потому что специфическая автономная управляющая система одновременно сообщает аварию и блокирует проверяемые данные, тем самым меняя действие персонажей, а не служит декоративным названием.

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё: сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Три. Отчёт ядра, сводка для экипажа и отдельное оранжевое уведомление. Там была кнопка «понятно». Я нажала, чтобы убрать окно. Кнопки «непонятно» там не было.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт к распределительной коробке за щитом в коридоре. На выводах можно снять сигнал до того, как он попадёт в отчёт.

— Им. Снимем сигнал, сверим его со шкалой датчика и с показанием на экране. Если числа разойдутся, хотя бы узнаем, что этому экрану нельзя доверять без проверки. Но сколько кислорода осталось, одно измерение температуры не скажет.

Она отправила запрос. На экране появился ответ: «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков направлен для подтверждения в центральный офис в Киеве, Земля. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Космический корабль в ходе полёта, вероятно с вращающейся зоной искусственной тяжести. Сцена происходит в бортовой мастерской рядом с коридором и распределительным щитом палубы; корабельное ядро управляет системами и отчётностью, а экипаж зависит от замкнутых запасов и удалённого согласования с Землёй.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Зона вращения, связь с Землёй и замкнутый запас кислорода совместимы с орбитальной станцией, однако прямые указания на корабль и полёт делают этот вариант слабее.; spacecraft: Возможна неопределённость между длительно летящим кораблём и иным космическим судном, но она не меняет основной классификации.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-25-r1

Ограничения мира — 2

Оценка менее 96 часов кислорода, закрытые отсеки и 72-часовое ожидание ответа с Земли исключают простое ожидание и заставляют экипаж начинать локальную проверку. До уровня 3 не хватает установленной физической причинной цепочки: кислородный срок прямо назван предварительным и непроверяемым, а связь сброса азота с дефицитом кислорода остаётся вопросом.

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Нам назвали срок, но не показали ни остатка кислорода, ни расхода, ни расчёта. — Женя вытер руки о штанину. — Мы пока не можем его проверить.

— Если работает — да. Нужны список закрытых отсеков и схема криоконтура. Мы даже не знаем, чему там грозит перегрев. Про азот оно сообщило один раз или несколько?

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

— Я добьюсь ответа раньше. — Орина убрала планшет под мышку. — Но ждать мы не будем. И ещё. Женя, ты обесточил розетки?

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет сразу несколько ясных функций: конденсат задаёт бытовой ритм и сигнализирует аномалию, лоток связывает протечку со щитом, датчик позволяет проверить отчёт ядра, а внезапно высохшая труба направляет героев к щиту. Это соответствует высокой опоре, поскольку одни и те же детали одновременно ориентируют в мире, развивают неисправность и причинно ведут к следующему действию, не превращаясь в каталог оборудования.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

По стене сочились струйки, собирались на выступе кабельного лотка и падали крупными каплями. На полу, где обычно темнело одно пятно, стояла лужа длиной в два шага. Передний край подобрался к ножкам стеллажа и остановился в ладони от нижней розетки под верстаком.

Женя присел и посмотрел вдоль лотка. Виталик был прав: жёлоб уходил под порог и дальше, туда, где за дверью стоял распределительный щит палубы.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте ядра.

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

Орина посмотрела на трубу, потом на лоток, уходящий под порог.

— К щиту, — сказала она и рывком открыла дверь.

Ощущение среды — 1

Капли, мокрый пол, звук и физическая уборка создают ощутимую среду, но почти без изменений переносимы в обычную промышленную мастерскую. Панель сообщает о вращении, однако персонажи телесно не переживают особый гравитационный режим; задержка дыхания является реакцией на тревожную новость, а не проявлением фактической нехватки кислорода.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Сегодня звук изменился. Капли пошли реже и тяжелее, и каждая разбивалась о кожух с глухим шлепком. Начались они в начале пятого, когда Женя дочитывал главу и вставать не собирался.

— Мне капнуло на голову, — сказал Виталик от двери.

Виталик поставил кружку на верстак, ровно под каплю, и ушёл к шкафу. Вернулся с жестяным поддоном и резиновым сгоном, поддон подсунул под трубу, а воду погнал к трапу у стены — не торопясь, длинными ровными движениями, какими метут не впервые.

Виталик замер со сгоном в руке. Женя заметил, что задержал дыхание, и выдохнул. Виталик снова повёл сгон по полу, отводя воду от его ботинок.

Узнаваемость — 3

Корабль и полёт названы прямо, а палуба, сброс сорока тонн жидкого азота за борт, зона вращения, ограниченный кислород и запрос на Землю независимо сходятся на космическом корабле. Высокая опора достигается не названием места: характерная для удалённого замкнутого корабля связка 96-часового кислородного срока и 72-часового земного согласования непосредственно приводит к решению не ждать и проверять систему на месте.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на жестяной кожух верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Женя присел и посмотрел вдоль лотка. Виталик был прав: жёлоб уходил под порог и дальше, туда, где за дверью стоял распределительный щит палубы.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

Виталик достал отвёртку и фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти. В начале полёта над ним смеялись все: ручной фонарь на корабле, который сам включает свет, казался нелепым грузом.

Пространство и физика — 3

Положение трубы, лужи, кабельного лотка, порога, коридора и палубного щита образует непрерывную и понятную схему. Это не просто компетентное описание помещения: прослеженный под порогом путь воды и внезапное прекращение конденсации позволяют персонажам связать наблюдения со щитом и немедленно выбрать конкретное направление движения.

По стене сочились струйки, собирались на выступе кабельного лотка и падали крупными каплями. На полу, где обычно темнело одно пятно, стояла лужа длиной в два шага. Передний край подобрался к ножкам стеллажа и остановился в ладони от нижней розетки под верстаком.

— Женя. — Он остановился на середине. — Лоток у пола уходит под порог.

— В коридор. К щиту.

Женя присел и посмотрел вдоль лотка. Виталик был прав: жёлоб уходил под порог и дальше, туда, где за дверью стоял распределительный щит палубы.

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

В мастерской стало тихо. Женя впервые за утро услышал, как вода уходит по трапу.

Орина посмотрела на трубу, потом на лоток, уходящий под порог.

— К щиту, — сказала она и рывком открыла дверь.

Виталик подхватил отвёртку. Женя — прибор. Они быстро вышли за ней в коридор.

Технология в действии — 2

Понятны возможности и ограничения систем: ядро выдаёт отчёты, закрывает отсеки и управляет светом; сигнал температурного датчика можно снять до обработки ядром и сверить с его отчётом; первичные журналы закрыты удалённым согласованием. Уровень 3 не присвоен, поскольку практическая проверка мультиметром, автоматика, датчики и ограничение доступа функционально переносимы в современный промышленный объект, а уникальная технологическая возможность мира не показана меняющей действие.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Если работает — да. Нужны список закрытых отсеков и схема криоконтура. Мы даже не знаем, чему там грозит перегрев. Про азот оно сообщило один раз или несколько?

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте ядра.

— Немного. — Он положил прибор рядом с кружкой. — Совпадут показания — в отчёте хотя бы верно передан сигнал с трубы. Разойдутся — будем искать ошибку в цепи. Про кислород и причину сброса это ничего не скажет.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Виталик достал отвёртку и фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти. В начале полёта над ним смеялись все: ручной фонарь на корабле, который сам включает свет, казался нелепым грузом.

— Если мы снимем линию освещения, щит придётся открывать в темноте. — Виталик проверил кнопку большим пальцем. — А я хочу видеть, куда кладу руки.

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт

Мастерская и прилегающий коридор внутри находящегося в полёте космического корабля с вращающейся зоной, автономным ядром, замкнутым запасом кислорода и криогенным оборудованием.

Тип среды: spacecraft · уверенность: high

Альтернативы: orbital_station: Вращающаяся зона, отсеки, сброс за борт и связь с Землёй совместимы с орбитальной станцией, однако слово «полёт» и неоднократное прямое обозначение объекта кораблём сильнее поддерживают самостоятельный космический корабль.; maritime_vessel: Слова «корабль» и «за борт» по отдельности допускают морское судно, но вращающаяся зона, ограниченный запас кислорода и запрос, направленный на Землю, делают эту версию существенно слабее.

Модель: gpt-5.6-sol · setting-v3-retro-26-r1

Ограничения мира — 3

Ограниченный корабельный кислород и недоступность первичных журналов без земного подтверждения создают специфический выбор: при прогнозе менее 96 часов нельзя ждать 72 часа, поэтому экипаж переходит к самостоятельному измерению. Это высокий уровень, потому что причинная цепочка среды непосредственно исключает ожидание как приемлемую возможность; в обычном наземном помещении пришлось бы менять саму причину дефицита воздуха и срочности.

— Меня разбудило ядро корабля. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Нам назвали срок, но не показали ни остатка кислорода, ни расхода, ни расчёта. — Женя вытер руки о штанину. — Мы пока не можем его проверить.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте ядра.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

— Я добьюсь ответа раньше. — Орина убрала планшет под мышку. — Но ждать мы не будем. И ещё. Женя, ты обесточил розетки?

Экономность деталей — 3

Небольшой набор повторяющихся деталей выполняет несколько функций: конденсатор задаёт быт, неисправность и метод проверки; панель одновременно обозначает вращение и ненадёжность автоматики; кислородный срок и задержка Земли ориентируют в мире и определяют темп действий. Это высокий уровень, потому что детали работают повторно в пространственной, технической и драматической логике, не превращаясь в каталог.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на металлическую столешницу верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро корабля. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте ядра.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

Ощущение среды — 2

Вращающаяся зона не остаётся только надписью на панели: вода имеет устойчивый «низ», течёт по пальцу, собирается на полу и уходит через слив, то есть искусственный режим тяжести телесно и бытово понятен. До уровня 3 не дотягивает, поскольку этот режим сам по себе не заставляет персонажа действовать иначе, а задержка дыхания является реакцией на известие об кислороде, не физическим проявлением изменённой среды.

Виталик поставил кружку на верстак, ровно под каплю, и достал из шкафа резиновый сгон. Одним движением обогнул ножку верстака и погнал воду к сливной решётке в полу у стены. Вода уходила вниз, а он уже подводил к сливу следующую волну.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

Женя присел, окунул палец в лужу и поднял его к свету. Капля побежала к запястью. Панели хотелось верить, пальцу — приходилось.

— Меня разбудило ядро корабля. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

Виталик замер со сгоном в руке. Женя заметил, что задержал дыхание, и выдохнул. Виталик снова повёл сгон по полу, отводя воду от его ботинок.

Узнаваемость — 3

Сходятся независимые признаки: прямое обозначение корабля и полёта, вращающаяся зона, отсеки, сброс массы за борт, ограниченный кислород и удалённое согласование с Землёй. Высокий уровень обеспечен не названием: конечный корабельный запас кислорода вместе с задержкой ответа с Земли заставляет экипаж отказаться от ожидания и проводить локальную диагностику.

Дождь в мастерской начинался в шесть сорок. Женя знал это не по часам: первая капля срывалась с холодной трубы конденсатора на металлическую столешницу верстака, и звук у неё был тонкий и короткий, будто ногтем тронули струну. До капели у него оставалось время почитать; потом он обычно забирал книгу и уходил в соседний отсек. Он был ведущим инженером корабля, но в перерывах между сменами выбирал не экран, а бумажный том. После двенадцати часов диагностики бумага хотя бы не светилась в ответ.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

— Меня разбудило ядро корабля. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

— Семьдесят два из девяноста шести, — сказал Виталик. — На ответ им хватит времени. Нам бы тоже.

Виталик достал отвёртку и фонарь — тяжёлый, с резиновым кольцом на рукояти. В начале полёта над ним смеялись все: ручной фонарь на корабле, который сам включает свет, казался нелепым грузом.

Пространство и физика — 3

Понятны мастерская, нижняя розетка, раздельные электрические линии, слив у стены, вращающаяся зона, коридорный щит и провод от датчика к коробке. Это высокий уровень, потому что положение воды относительно нижней розетки объясняет немедленное обесточивание, а исчезновение капель на наблюдаемой трубе и доступ к её цепи за щитом объясняют быстрый переход персонажей из мастерской в коридор.

По стене сочились струйки и срывались на пол крупными каплями. В мастерской пахло сыростью. Там, где обычно темнело одно пятно, вода уже доходила до щиколотки. До нижней розетки под верстаком оставался сантиметр.

Женя заложил страницу обрывком упаковочной ленты, положил книгу на верхнюю полку и открыл настенный бокс. Щёлкнул нижним автоматом. Розеточная линия мастерской погасла, вентилятор сбавил обороты и смолк. Освещение шло по другой линии, и её он трогать не стал.

Виталик поставил кружку на верстак, ровно под каплю, и достал из шкафа резиновый сгон. Одним движением обогнул ножку верстака и погнал воду к сливной решётке в полу у стены. Вода уходила вниз, а он уже подводил к сливу следующую волну.

Панель у двери светилась ровным зелёным: «Зона вращения: штатно. Влажность: в пределах допуска».

Женя присел, окунул палец в лужу и поднял его к свету. Капля побежала к запястью. Панели хотелось верить, пальцу — приходилось.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте ядра.

Капли не было. Он досчитал до десяти, глядя на фланец, где всегда набухала следующая. Там ничего не набухало. Он досчитал ещё раз, медленнее. Труба конденсатора висела над верстаком сухая и матовая, и по всей её длине не осталось ни одной капли.

— К щиту, — сказала она и рывком открыла дверь.

Виталик подхватил отвёртку. Женя — прибор. Они быстро вышли за ней в коридор.

Технология в действии — 2

Понятны функции и пределы систем: ядро сообщает о сбросе и закрывает отсеки, криоконтур охлаждает работающее оборудование, а сигнал датчика можно снять до попадания в отчёт и сравнить по шкале. Однако решающее действие выполняется переносимыми средствами обычной диагностики, а специфическая причина сброса и связь с кислородным сроком ещё не установлены, поэтому основания для уровня 3 нет.

— Меня разбудило ядро корабля. В четыре пятьдесят. Не человек — ядро. Оно сказало «доброе утро». Слушайте сразу всё. Сорок тонн жидкого азота сброшены за борт. Часть отсеков закрыта — какие именно, оно перечислять отказалось, «в целях безопасности». И предварительная оценка по кислороду: меньше девяноста шести часов.

— Если работает — да. Нужны список закрытых отсеков и схема криоконтура. Мы даже не знаем, чему там грозит перегрев. Про азот оно сообщило один раз или несколько?

— Три. — Она подняла три пальца. — Отчёт ядра. Сводка для экипажа. И отдельное оранжевое уведомление. Там была кнопка «понятно». Я нажала. Разобраться не разобралась, но другого ответа там не было.

— На трубе конденсатора стоит датчик температуры. Его провод идёт в распределительную коробку за щитом в коридоре. — Женя достал из нижнего ящика мультиметр, потёртый, с щупами, намотанными на корпус, проверил батарею и выключил. — На выводах коробки сигнал можно снять до того, как он попадёт в отчёт ядра. Перевести по шкале датчика и сравнить с температурой в отчёте ядра.

— Немного. — Он положил прибор на сухой край верстака, подальше от кружки. — Совпадут показания — в отчёте хотя бы верно передан сигнал с трубы. Разойдутся — будем искать ошибку в цепи. Про кислород и причину сброса это ничего не скажет.

— «Запрос на доступ к журналу первичных датчиков зарегистрирован. Первичные журналы открываются по подтверждению центрального офиса, Киев. Запрос направлен на Землю. Расчётное время рассмотрения — семьдесят два часа. Благодарим за внимание к безопасности».

Сырой ответ · Проверенный ответ · Полное задание · Контракт